"Не вмѣшивайте церковь въ борьбу партій, которой она должна быть чужда. Јя величіе и сила состоитъ въ томъ, чтобы быть голосомъ вѣчнаго права и справедливости ко всѣмъ.
"Не смѣшйвайте того, что раздѣлилъ Спаситель, и въ обѣихъ сферахъ дѣлайте только то, что вы обязаны дѣлать. Воздайте кесарево кесарю и Божіе Богу.
"Кесарь есть олицетвореніе гражданскаго общества. Въ настоящее время онъ пересталъ быть тѣмъ, чѣмъ былъ во времена I. Христа,-- чуждою и деспотическою властью, подавлявшею евреевъ. Напротивъ, онъ есть и долженъ быть государствомъ, признающимъ и покровительствующимъ права каждаго; націей, управляющей своими дѣлами; обществомъ, уважающимъ совѣсть и не требующимъ отъ личности ничего, кромѣ того, что она должна дать обществу, часть котораго составляетъ, какъ напр. дань жизнью или деньгами, повиновеніе законамъ, пожертвованіе своимъ временемъ или силами для общаго блага. Нѣкогда доля кесаря была безмѣрна: онъ былъ верховнымъ собственникомъ и неограниченнымъ властелиномъ; отъ него все истекало. Съ развитіемъ прогреса область его съузилась, а область личности разширилась. Государство болѣе и болѣе стремится сдѣлаться обществомъ. И такъ, этому обществу всѣ граждане должны доставлять разумное, честное и самоотверженное содѣйствіе".
Вотъ какъ смотрятъ западные богословы на взаимныя отношенія церкви, государства и общества.
Конечно, западные богословы не могутъ составлять для нашихъ богослововъ непререкаемыхъ авторитетовъ; но все-таки мысли ихъ объ отдѣленіи церкви отъ государства заслуживаютъ уваженія каждаго здравомыслящаго человѣка и понятны всякому по своей ясности и простотѣ. Мы лично не желаемъ входить въ словопренія съ нашими спеціалистами по такому щекотливому вопросу.
По нашему скромному мнѣнію, сліяніе церкви съ государствомъ находится въ противорѣчіи со всѣмъ ученіемъ Христа и можетъ имѣть самыя печальныя послѣдствія: исчезновеніе духа религіи и замѣну его однѣми формами, религіозный индиферентизмъ и чистѣйшій атеизмъ; церковь не должна быть ни служанкой, ни союзницей государства: царство ея не отъ міра сего. Она должна быть провозвѣстницей истинъ вѣчныхъ, небесныхъ; нравятся ли онѣ государству или нѣтъ, это не ея дѣло. Было время, когда такія отношенія церкви къ государству не нравились сему послѣднему и церковь подвергалась гоненіямъ. Но именно тогда-то она и стояла на высотѣ своего призванія. Потомъ церковь вошла въ союзъ съ государствомъ и сама начала преслѣдовать другихъ за религіозныя разномыслія. Плоды этихъ преслѣдованій всѣмъ хорошо извѣстны. Мало того, церковь достигла даже до того, что совершенно поглотила государство и общество. Плоды и такого состоянія церкви также извѣстны. Теперь всѣ мыслящіе люди считаютъ необходимымъ, чтобы церковь и государство не сливались и не зависѣли, другъ отъ друга. Это желаніе осуществляется даже въ основныхъ законахъ разныхъ государствъ, гдѣ прямо провозглашается: свободная церковь въ свободномъ государствѣ.
Мы вышли изъ младенческаго состоянія цивилизаціи и, имѣя уже и прочное правительство, и правильно организованную администрацію, и войско, и представительныя собранія, и школу, и печать, не можемъ уже сравниваться съ турками и ограничиваться тѣмъ, что наше государство только и крѣпко господствующей государственной религіей. Кромѣ православныхъ жителей въ Россіи теперь почти половина иновѣрцевъ, которые такъ же дорожатъ ея интересами, какъ и православные, и связуются въ одинъ крѣпкій государственный организмъ не православіемъ, а верховною властью, администраціей, центральной и мѣстной, наукой, литературой, общностью интересовъ, любовью въ родинѣ и т. д., такъ что никакъ нельзя такъ односторонне говорить, какъ говорятъ нѣкоторые, что сила нашего государства зиждется на союзѣ съ церковью. Сила государства зиждется на хорошихъ учрежденіяхъ и хорошихъ нравахъ. Эти послѣдніе зависятъ отъ религіи, но не отъ одной только православной, а отъ всѣхъ религій. Но для этой цѣли не будетъ же государство входить въ союзъ со всѣми религіями, въ какомъ оно, по словамъ нѣкоторыхъ, должно находиться съ православіемъ. Довольно того, что оно ограждаетъ ихъ свободу и безопасность.
Послѣ всего нами сказаннаго мы думаемъ, что комисія, принявъ гражданскіе, а не церковные признаки вреда сектъ, поступила болѣе правильно, чѣмъ поступаютъ обвиняющіе ее спеціалисты раскола. Секты вредныя въ государственномъ отношеніи, но опредѣленію комисіи, суть, скопцы и хлысты. Противъ нихъ государство и должно принимать свои мѣры, состоящія въ ограниченіи правъ и разныхъ наказаніяхъ. Какой вредъ эти секты приносятъ церкви? Одинъ только тотъ, что совращаютъ православныхъ въ свою вѣру. Но, во 1-хъ, всякій человѣкъ, какъ существо нравственно свободное, какъ говорилъ еще Фридрихъ Великій, вправѣ выбирать себѣ тотъ путь въ царство небесное, какой ему кажется лучше; если этотъ путь окажется вреденъ государству, то оно приметъ для этого свои мѣры. Во 2-хъ, совращать можно только людей маловѣрующихъ и малосвѣдущихъ въ вѣрѣ. Если сектанты совращаютъ православныхъ, значитъ у первыхъ болѣе убѣжденій и знанія вѣры, чѣмъ у православныхъ. Такое состояніе православной паствы зависитъ отъ пастырей, и совращеніе только и вредно для нихъ, уменьшая ихъ паству. Государство тутъ рѣшительно ни причемъ. Пусть берегутъ свои стада сами пастыри, не надѣясь на постороннюю помощь. Это сдѣлаетъ ихъ гораздо заботливѣе, бдительнѣе и дѣятельнѣе.
Спеціалисты по части раскола крѣпко налегаютъ на обвиненіи комисіи, что она изъ 6-ти признаковъ вреда сектъ приняла только три, да изъ нихъ въ одномъ нашла неточность выраженія. Принявъ за признаки вреда секты, оскопленіе и отверженіе молитвы за царя и бракъ, комисія нашла, что выраженіе "молитва за царя" не точно и должно быть замѣнено выраженіемъ "признаніе царской власти" и что существованіе сектъ, непризнающихъ царской власти, не доказано. Спеціалисты, съ своей стороны находятъ, что выраженіе "молитва за царя" какъ нельзя лучше выражаетъ и признаніе царской власти и безвредность секты, употребляющей эту молитву. Они говорятъ: какимъ образомъ узнать внутреннія убѣжденія раскольниковъ касательно царской власти? Они могутъ даже и повиноваться ей изъ страха, или изъ-за выгодъ, но въ душѣ ее не признавать. Если же они молятся за царя и за вся, иже во власти суть, то этимъ самымъ они доказываютъ, что они признаютъ эти власти, уважаютъ и желаютъ имъ прочности и силы. Молитва раскольниковъ за предержащія власти, по мнѣнію спеціалистовъ, есть удобнѣйшее и лучшее доказательство признанія ими существующаго государственнаго порядка и православной государственной власти.
Насъ невольно поражаетъ въ этомъ возраженіи нѣкоторое легкомысліе, чтобы не сказать болѣе, людей, повидимому, самыхъ серьезныхъ. Съ одной стороны, они хотятъ читать въ сердцахъ преданность правительству, не довольствуясь внѣшними выраженіями покорности; съ другой -- въ молитвѣ видятъ лучшее вырареніе этой преданности, какъ будто молитва не можетъ быть притворная, какъ и другія выраженія преданности; наконецъ, съ третьей стороны, наталкиваютъ раскольниковъ на обманъ и кощунство совершеніемъ молитвы, которую будто бы правительство при* знаетъ за лучшее выраженіе преданности съ ихъ стороны