-- Отстань, обормот!... Надоел! -- злобно сверкал тот глазом-щелкой.
-- У-у, богатый черт, полагать надо! -- тихо шепнул Путилин на ухо соседу-нищему.
-- Да нас с тобой, брат, купит тысячи раз и перекупит! -- ухмылялся тот. -- А только бабник, да и здорово заливает!...
По окончании обедни оделенная копейками, грошами и пятаками нищая братия стала расходиться.
-- Мы пойдем за горбуном... -- еле слышно бросил мне Путилин.
Горбун шел скоро, волоча по земле искривленную, уродливую ногу.
Стараясь быть незамеченными, мы шли, ни на секунду не выпуская его из виду.
Раз он свернул налево, потом -- направо, и вскоре мы очутились перед знаменитой Вяземской лаврой.
Горбун юркнул в ворота этой страшной клоаки, "чудеса" которой приводили в содрогание людей с самыми крепкими нервами.
Это был расцвет славы Вяземки -- притона всей столичной сволочи, обрушивающейся на петербургских обывателей.