Отъявленные воры, пьяницы-золоторотцы, проститутки -- все свили здесь прочное гнездо, разрушить которое было не так-то легко.
Подобно московскому Ржанову дому Хитрова рынка, здесь находились и ночлежки -- общежития для сего "почтенного" общества негодяев и мегер и отдельные комнатки-конуры, сдаваемые за дешевую цену "аристократам" столичного сброда.
Притаившись за грудой пустых бочек, мы увидели, как страшный горбун, быстро и цепко поднявшись по обледенелой лестнице, заваленной экскрементами, вошел на черную "галдарейку" грязного ветхого надворного флигеля и, отперев огромный замок, скрылся за дверью какого-то логовища.
-- Ну, теперь мы можем ехать! -- задумчиво произнес Путилин, не сводя глаз с таинственной двери, скрывшей горбуна.
-- Ты что-нибудь наметил? -- спросил я.
-- Темно... темно... -- как и вчера ночью ответил он.
Глава IV. Мать жертвы
В сыскном Путилина ожидал сюрприз.
Лишь только мы, предварительно переодевшись, зашли в кабинет, как дверь распахнулась и в сопровождении дежурного агента вошла, вернее, вбежала небольшого роста, худощавая пожилая женщина.
Одета она была так, как одеваются мещанки или бедные, но "благородные" чиновницы-"цикорки": в подобие какой-то черной поношенной шляпы, прикрытой черной косынкой, в длинном черном пальто.