-- Конечно, твой до послѣдняго уголка въ моемъ сердцѣ!
-- О. позволь же мнѣ теперь, когда это высказано, позволь взять тебя и удержать при себѣ! О, ты, мой единственный возлюбленный!-- (и она обвила его шею).-- Такъ я еще никого не брала и не удерживала и никого не буду.
Такъ, обнявшись, стояли они нѣсколько минутъ, потомъ Бригитта склонила голову, взяла Густава за руку и пошла къ дому; листья, слетѣвшіе съ деревьевъ отъ раннихъ осеннихъ заморозковъ и пожелтѣвшіе отъ сырости, шелестѣли у нихъ подъ ногами.
Густавъ замѣтилъ, что Бригитта тихо плачетъ.-- Что съ тобою? О чемъ ты плачешь? спросилъ онъ.
-- Ни о чемъ! Я плачу, потому что мнѣ такъ хорошо и такъ больно. Мнѣ все таки больно, что изъ-за моего счастья ушла со свѣта та, которую я всѣхъ больше любила.
-- Ахъ, душа моя, свѣтъ на томъ и стоитъ, что за наше счастье платятся другіе, а мы въ свою очередь искупаемъ счастье опять таки другихъ. Тысячи и тысячи вздыхаютъ подъ бременемъ пороковъ для того, чтобъ одинъ или одна между ними могли ходить, высоко поднимая голову, безъ тяжелой ноши на плечахъ; волею или неволею приходится и намъ воздвигать чужое счастье на счетъ нашего собственнаго, или наоборотъ: себялюбиво создавать свое на счетъ чужаго, и въ этомъ раздражающемъ коловоротѣ другая, столь же грубая сила какъ будто сглаживаетъ наконецъ все; эта сила -- неотвратимое несчастье, которое также слѣпо, безъ разбора поражаетъ и могущественныхъ и высокопоставленныхъ, и низшихъ и бѣдныхъ.
Бригитта остановилась и отступила на шагъ.-- Да, но бываетъ же на свѣтѣ и неотвратимое счастье!
Онъ взглянула на нее, и такъ какъ она съ такимъ довѣріемъ смотрѣла ему въ глаза, то онъ угадалъ ея мысль; онъ громко засмѣялся и, привлекая ее въ свои объятія, сказалъ: -- Да, именно, совершенно неотвратимое.
* * *
Изъ квартиры Фишера старшаго вышелъ и сходилъ по лѣстницѣ очень толстый господинъ, который велъ самъ съ собою весьма оживленный разговоръ. На площадкѣ онъ столкнулся съ такимъ же дороднымъ человѣкомъ, какъ и онъ самъ.