На порогѣ барышня замѣтила:-- Это, кажется, весьма интересный экземпляръ деревенской дѣвушки, мамаша!
Затѣмъ шаги ихъ заглохли, и воцарилась глубокая тишина.
Бригитта взяла ночникъ, горѣвшій въ сторонкѣ на маленькомъ ночномъ столикѣ, и подошла къ желѣзной кроваткѣ: ей такъ хотѣлось взглянуть на свою питомицу. Едва слышно приблизилась она къ ребенку, закрывая рукой свѣтъ, потомъ осторожно раздвинула пальцы, и узкая полоса свѣта упала на цвѣтущее личико четырехлѣтней дѣвочки; глубоко зарывшись въ подушку, лежала бѣлокурая головка, вокругъ которой какъ волны распадались золотистыя косы; крошечныя ноздри раздувались правильно и мѣрно, между тѣмъ, какъ ярко красныя губки были крѣпко стиснуты.
Это было милое созданіе, и она долго любовалась имъ.
Вдругъ ребенокъ потянулся и заметался; она быстро отступила, поставила ночникъ на мѣсто, подошла къ окну и взглянула на улицу; стояла свѣтлая тихая ночь, на небѣ свѣтились звѣзды, а внизу на землѣ, въ домахъ, мелькали огоньки.
Но она на все это не обращала вниманія, мысли ея были всецѣло поглощены ребенкомъ, спавшимъ такъ мирно и тихо въ своей высокой кроваткѣ. Ей вдругъ показалось, что она слишкомъ опрометчиво поступила на это мѣсто, не обдумавъ хорошенько, какая серьезная будетъ лежать на ней отвѣтственность; правда, что все это будетъ продолжаться только четыре или шесть недѣль, а это еще не большой срокъ. Между тѣмъ, какъ много можетъ случиться въ это короткое время съ такимъ маленькимъ существомъ, какъ неисправимо можетъ оно пострадать на всю жизнь изъ-за пустой оплошности въ присмотрѣ или неразумной любви? О, да! Если бы только Господь Богъ не послалъ ей какаго нибудь несчастья -- за все остальное она могла бы еще поручиться. Конечно она взяла на себя трудную, очень трудную обязанность, и вполнѣ сознаетъ это; да и какую пользу могутъ принести ей и ребенку самый тщательный присмотръ, самый внимательный уходъ! Все же это не можетъ равняться никогда материнскому глазу, неустанно и зорко слѣдящему за дитятей, а вѣдь ей поручено замѣнить на сколько возможно бѣдной дѣвочкѣ покойную мать.
Ребенокъ заплакалъ во снѣ, и она быстро подошла къ нему, но онъ уже спалъ опять также тихо, какъ и прежде. Она ласково отстранила густые локоны съ личика и проговорила:-- Моя бѣдная, милая, бѣлокурая сироточка; повѣрь, что никто не будетъ въ правѣ сказать впослѣдствіи, что они могли бы отдать тебя въ лучшія руки.
Она стала раздѣваться и вдругъ поскользнулась и инстинктивно схватилась обѣими руками за ночной шкапчикъ, который заколыхался и повалился на нее, видимо желая упасть вмѣстѣ съ нею на полъ; и не будь коврика, сжалившагося надъ нею въ минуту величайшей опасности и давшаго ей возможность удержаться на ногахъ, она навѣрное потерпѣла бы полное пораженіе въ этой неожиданной борьбѣ съ мебелью.
-- Господи помилуй!-- прошептала она, оправившись отъ перваго испуга.-- Это могло бы плохо кончиться. Вотъ бы я надѣлала шуму! Что за странность у этихъ людей дѣлать такіе скользкіе полы, что имъ же самимъ приходится потомъ раскидывать по нимъ ковры, чтобы только не упасть.
Вдругъ она замѣтила, что потеряла золотой крестикъ, который всегда носила на шеѣ, и тутъ же увидѣла его у своихъ ногъ на коврѣ; она нагнулась, чтобы поднять его, и выпрямляясь, опять-таки не мало испугалась, увидѣвъ напротивъ, въ углу, какую-то особу, которая тоже выпрямлялась и неподвижно уставилась на нее; но уже черезъ минуту она едва не расхохоталась во все горло, узнавъ въ незнакомкѣ самое себя, свой образъ, отражавшійся въ высокомъ трюмо. Она невольно подошла къ нему. Темнорусые распущенные волосы густыми прядями ниспадали ей на спину, и въ этой рамкѣ еще красивѣе выдавалось цвѣтущее, здоровое лицо съ веселыми темными глазками, маленькимъ, съ розовыми ноздрями, носикомъ, посреди котораго едва обозначался крошечный горбикъ, и свѣжими губками, между которыми блестѣли въ эту минуту прелестные зубы; она улыбалась и съ удовольствіемъ оглядывала въ зеркалѣ свою плотно сложенную и вмѣстѣ съ тѣмъ стройную фигуру. Такъ простояла она нѣсколько минутъ, любуясь собственной красотою, за что не слѣдуетъ винить никого, кто въ состояніи это сдѣлать; но вдругъ она вздрогнула, сложила на груди руки, задула лампу и легла спать.