-- Быть можетъ. Она добрая, только немного капризная дама; впрочемъ я хорошо знаю ее: она не выдержитъ и не можетъ долго сердиться; она скоро полюбитъ васъ также, какъ и всѣ прочіе.
-- Надо, чтобы она еще ранѣе была ко мнѣ расположена; если она узнаетъ объ этомъ позже, то можетъ подумать, что я хотѣла втереться въ ея семейство за ея спиною и имѣла къ тому какія нибудь причины. Я не должна имѣть враговъ. Я не хочу внести несогласіе въ домъ, въ которомъ не видѣла ничего кромѣ добра -- ни малѣйшаго несогласія, даже самаго ничтожнаго!
-- Объ этомъ вамъ незачѣмъ заботиться; я и самъ объ этомъ не думаю... Бригитта, прошу васъ отвѣтить откровенно на мой первый вопросъ!
-- Я не могу на него отвѣтить. (Она прижала обѣ руки къ груди).-- Я не желала бы давать отвѣтъ теперь, тотчасъ же... Я сначала хотѣла бы узнать, согласится ли на это тетушка... Тогда... Ну, а если тетушка будетъ согласна; тогда... Только не теперь, не теперь!-- Она зарыдала.
-- Бригитта!
Она отстранила его:-- Не сердитесь, баринъ; мнѣ было бы легче теперь остаться одной!
-- Такъ я уйду. Подумайте съ любовью о вашемъ другѣ!
Онъ удалился быстрыми шагами.
Она поплакала, оставшись одна, потомъ побѣжала къ ребенку и стала подлѣ него на колѣни:
-- Теперь уже будетъ, какъ Богу угодно, моя дорогая золотистая головка. Прійдется-ли намъ разставаться другъ съ другомъ или нѣтъ?.. Ты не разсердишься на меня? Ты видѣла, что я не могла сказать ни да, ни нѣтъ; не могла ни за что на свѣтѣ... Это ужъ такая трудная минута въ жизни, что плакать бываетъ легче, чѣмъ говорить. И если я теперь нѣкоторое время не смогу глядѣть на твоего отца, какъ прежде, то и это имѣетъ свою причину....