-- Ахъ, что вы говорите!-- перебила его дама;-- недоразумѣнія ниакаго не было; ваше любезное и поучительное замѣчаніе на счетъ объявленія отъ правленія желѣзной дороги тотчасъ же все разъяснило, и мнѣ оставалось только очистить вамъ мѣсто.
Густавъ обратился къ изумленно слушавшему эти легкія пререканія Керблеру:-- Я оказался невозможнымъ грубіяномъ и тѣмъ заставилъ твою супругу обратиться отъ меня въ бѣгство.
-- Что ты говоришь?-- засмѣялся Керблеръ.-- Ну, особенно страшнаго я тутъ ничего съ твоей стороны предположить не могу. Пусть это будетъ прощено и забыто! У Серафимы благороднѣйшее сердце. Не правда ли, душечка, ты позволишь Фишеру нѣсколько дней погостить у насъ?
-- Конечно, голубчикъ, пусть г. Фишеръ гоститъ у насъ, сколько ему будетъ угодно.
Густавъ поцѣловалъ протянутую къ нему руку.-- Право я не стою такой милой любезности, сударыня -- сказалъ онъ и окинулъ взглядомъ столь мало подходившихъ по наружности другъ къ другу супруговъ.-- Ахъ! если бы можно было найти второе такое счастье, какъ то, что я нахожу у васъ!
-- Развѣ вы несчастны? горячо спросила Серафима.
-- Когда-то и я былъ счастливъ, но теперь...
-- О! не растравляй его зажившихъ ранъ!-- остановилъ его Керблеръ.-- Фишеръ лишился своей жены и все не можетъ еще ее забыть. По крайней мѣрѣ, на сколько я его знаю, это непремѣнно должно быть такъ...
-- Да, любезный другъ;-- мягко проговорилъ Фишеръ,-- ты хорошо меня знаешь.
Онъ обманывалъ этихъ чистосердечныхъ людей, а можетъ быть -- и самаго себя.