-- Неправда, вздохнулъ, я это отлично слышала. О! я понимаю тебя, я угадываю твои мысли: ты вздохнулъ, потому что подумалъ: какъ жаль, что это еще не случилось -- и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше!
-- Но, Серафима...
-- Молчи! Я знаю, что говорю. Если бы я сейчасъ умерла, ты завтра бы утѣшился. Ну, не правда ли? Что ты имѣешь на это сказать?
-- Ничего. Ты вѣдь знаешь, что говоришь.
-- Значитъ, ты признаешься въ этомъ?
-- Я во всемъ признаюсь и со всѣмъ соглашаюсь.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Ты этимъ только доказываешь, что ты самый безсердечный человѣкъ... Но ты женился на мнѣ только для того, чтобы имѣть возможность открыть свой магазинъ, и теперь, когда твоя торговля пошла въ ходъ, когда ты мнѣ всѣмъ обязанъ... Не перебивай меня -- да, рѣшительно всѣмъ обязанъ!
-- Да не кричи же такъ безбожно, а то Фишеръ черезъ стѣну услышитъ насъ и составитъ себѣ хорошее понятіе о нашемъ супружескомъ счастьѣ!
-- Какое мнѣ дѣло до его понятій! Мнѣ это рѣшительно все равно. Напротивъ, если онъ услышитъ насъ, то, можетъ быть, скорѣе надумается уѣхать. Наскучилъ онъ мнѣ до послѣдней степени, а еще болѣе опротивѣла мнѣ эта комедія, разыгранная въ честь его. Да ты вѣдь и самъ какъ то назвалъ его осломъ, который...
Послѣднія слова Серафимы трудно было разобрать, потому что Керблеръ неожиданно разразился страшнымъ кашлемъ.-- Да замолчишь ли ты!-- крикнулъ онъ на нее;-- злая змѣя! Болтливая сорока!