-- Продолжай, не стѣсняйся; для грубой брани твоихъ познаній въ естественныхъ наукахъ будетъ вполнѣ достаточно! Но только помни, Керблеръ, что это мой домъ, и что въ моемъ домѣ никто на свѣтѣ не можетъ заставить меня замолчать.
-- Такъ прійдется переписать его опять на твое имя; въ брачномъ контрактѣ значится, что онъ принадлежитъ мнѣ, а не тебѣ!
-- Какъ? Принадлежитъ тебѣ? Тебѣ? Ну, вотъ этого-то я и хотѣла, чтобы ты самъ признался, что ты всю меня обобралъ и теперь начинаешь мучить и терзать меня всякими способами, пока не заставишь бѣжать отъ тебя, босою и нагою, вотъ какъ я теперь здѣсь лежу.
-- Ну, я бы въ такомъ случаѣ посовѣтовалъ тебѣ лучше прежде одѣться: въ такомъ неглиже, такая хорошенькая женщина, какъ ты, можетъ соблазнить весь свѣтъ!
-- О, ты извергъ! О, если бы я только никогда не встрѣтилась съ тобою! Ахъ, зачѣмъ я измѣнила моему Адолару, и промѣняла его на тебя!
-- Да, очаровательнѣйшаго кадета во всей арміи! съ адской насмѣшкой вторилъ ей Керблеръ.
-- А, тебѣ это не нравится? Такъ я еще разъ повторю тебѣ: да, онъ былъ красивъ, удивительно хорошъ! Ахъ, я была бы теперь счастлива съ нимъ!
-- Я бы самъ этого желалъ для тебя, а въ особенности для него!
Послышался шумъ передвинутой съ мѣста мебели, и затѣмъ несчастная супруга жалобно воскликнула:-- О, Адоларъ!
-- О, А-до-ларъ! съ комическимъ отчаяніемъ взвылъ послѣ нея супругъ.