Но вотъ и перелѣсокъ; за нимъ -- рукой подать -- и церковь, а тамъ недалеко и Знаменское... Можно и заночевать... Отъ ранней обѣдни кто-нибудь подвезетъ до Іонова.
Разсуждая самъ съ собой, Аксёна вошелъ въ перелѣсокъ. День еще скуднѣе пробивается сквозь окутанныя снѣгомъ хвойныя деревья. Снѣжные сугробы еще болѣе затрудняютъ шаги, и самъ Аксёна, маленькій, худенькій, словно сказочный "Мальчикъ-съ-пальчикъ", бредетъ себѣ одинъ-одинешенекъ подъ укрытыми бѣлымъ пушистымъ покровомъ низко свѣсившимися вѣтвями. Въ перелѣскѣ теплѣе и еще тише въ этотъ зимній день, чѣмъ въ полѣ. Ели не шелохнутся. Мятель наканунѣ и снѣгъ, валившій съ утра, скрыли колеи и слѣды лошадиныхъ копытъ. Точно будто никогда никто здѣсь не проѣзжалъ. Но Аксёна не боится сбиться съ дороги; онъ бодро и увѣренно двигается впередъ... Вотъ ужъ онъ прошелъ половину перелѣска; теперь еще нѣсколько шаговъ до старой самой высокой ели съ растопыренными сучьями, а тамъ будетъ поворотъ, откуда уже видна и опушка. Аксёна достигъ ели, но лишь только онъ съ нею поровнялся, какъ отяжелѣвшія отъ снѣга вѣтви, словно ожидая этой минуты, взяли да и сбросили лишнюю тяжесть прямо на мальчика. Онъ отскочилъ въ сторону, съ головы до ногъ засыпанный, какъ снѣжный человѣчекъ.
-- Ишь ты!..-- громко воскликнулъ онъ, отряхаясь.-- Ишь ты!-- повторилъ онъ, открывая не безъ усилія слипшіеся отъ снѣга глаза и... замеръ на мѣстѣ.
Впереди, шагахъ въ десяти отъ него, вышла изъ чащи волчица, а за нею слѣдомъ шли шесть малолѣтнихъ волчатъ. Волчица еще не замѣтила Аксёну и, заботливо оглядываясь на своихъ дѣтенышей, пробиралась черезъ дорогу въ глубь перелѣска, гдѣ находилось, вѣроятно, ея логовище.
Аксёна опомнился. Въ одинъ мигъ, самъ не зная какъ, вскарабкался онъ на нижній сукъ ели. Сукъ слегка затрещалъ. Волчица повернула голову. Глаза ея загорѣлись. Она присѣла, щелкая зубами, словно готовилась прыгнуть. Аксёна, не теряя присутствія духа, вскарабкался на сукъ повыше. Сумка оттягивала ему плечо, стѣсняла движенія. Цѣпляясь одной рукой за стволъ, другой онъ ловко черезъ голову перекинулъ сумку и повѣсилъ на ближайшій сучекъ. Теперь ему надлежало только потверже усѣсться. Толстый сукъ безъ труда могъ вынести тяжесть маленькаго почтаря. Волчица не сводила глазъ съ мальчика. Волчата, подражая матери, тоже сѣли на хвостики и, тараща безсмысленные глазенки, видимо, не понимали, почему мать не то злится, не то чего-то боится. Прошло нѣсколько жуткихъ минутъ. Волчица не двигалась. Аксёна, слѣдя за ней, насторожилъ слухъ. Та. же тишина вокругъ... Снѣгъ падалъ и падалъ, и вечеръ надвигался.
Неподвижность наскучила волчатамъ. Одинъ изъ нихъ, побойчѣе, привсталъ, потянулся и лапкой ударилъ по уху сосѣда; тотъ отвѣтилъ ему тѣмъ же, и оба, ворча, вцѣпились другъ въ друга; къ нимъ присоединились остальные, и всѣ волчата завозились въ снѣгу, какъ щенята.
Волчица не мѣшала имъ. Она точно сообразила, что притаившійся на деревѣ мальчикъ не страшенъ ея дѣтенышамъ, и справиться съ лакомой добычей ничего не стоитъ, такъ какъ ничего не стоитъ дождаться, пока эта добыча сама свалится на землю. Частый голодъ научилъ терпѣнію. Волчица растянулась на снѣгу и, положивъ острую морду на переднія лапы, продолжала алчными горящими глазами снизу вверхъ смотрѣть на мальчика.
Руки Аксёны, судорожно цѣпляясь за стволъ, коченѣли; валенки во время быстраго вскарабкиванья наполовину сползли съ маленькихъ застывшихъ ногъ, и Аксёнѣ не удавалось одной рукой натянуть ихъ вплотную. Снѣгъ завалился за воротъ и за рукава полушубка и, тая, вызывалъ дрожь во всемъ тѣлѣ. Аксёна понялъ, что волчица не уйдетъ и, если нужно, до утра прождетъ на томъ же мѣстѣ свою жертву... А ночь быстро надвигалась... Кто поѣдетъ подъ праздникъ въ темень и непогоду?.. Расширенными отъ страха глазами смотрѣлъ Аксёна на волчицу. Волчата кончили возню, подбѣжали къ матери и начали тыкать носами ей въ животъ. Волчица, уступая требованіямъ, благодушно повалилась на бокъ, предоставляя тощіе сосцы голоднымъ дѣтенышамъ. Волчата, толкая другъ друга и урча, жадно принялись за скудную трапезу, а волчица, точно это дѣло вовсе ея не касалось, продолжала однимъ глазомъ смотрѣть на почтаря.
"Привязать развѣ себя къ дереву поясомъ?-- подумалъ Аксёна, чувствуя во всемъ тѣлѣ невыразимую слабость.-- Не дай Богъ, усну, а со сна долго ли упасть!.."
Волосы поднялись дыбомъ у бѣднаго мальчика. Застывшими пальцами попытался онъ одной рукой размотать туго стянутый поясъ. Дѣло не ладилось; пальцы, точно ледышки, не разгибались. Было отъ чего прійти въ отчаяніе, но Аксёна духомъ не падалъ. Онъ продолжалъ слабо шевелить у пояса рукой, нащупывая конецъ и тѣмъ нѣсколько согрѣвая пальцы. Вдругъ онъ выпрямился и крѣпко обхватилъ стволъ рукой. Далеко-далеко что-то звякнуло въ тихомъ неподвижномъ воздухѣ. Волчица ничего не слыхала. Она продолжала спокойно лежать, не спуская прищуренныхъ глазъ съ мальчика. Волчата, насытившись, прижались тѣсно къ матери и мирно заснули.