Студентъ только тряхнулъ головой.
-- Вотъ, мамочка,-- обратился онъ къ барынѣ,-- будь у насъ въ округѣ богадѣльня, бабушку и помѣстили бы туда... Парнишкѣ руки бы для ученія и развязали...
-- Въ богадѣлки бабушку я бы не отдалъ -- сухо замѣтилъ Аксёна.-- У нея своя изба есть и есть кому ее прокормить... Къ тому же и Глаша еще малолѣтка...
Онъ не продолжалъ, испугавшись своей смѣлости и боясь, что слова его примутъ за дерзость. Глаза его тревожно поглядѣли вокругъ. Всѣ смотрѣли ласково и одобрительно. Одинъ Николай Николаевичъ казался смущеннымъ, но и онъ добродушно сказалъ.
-- Молодчина ты, Аксёна,-- право молодчина!.. Выйдетъ изъ тебя толкъ!..
А когда Аксёна выходилъ изъ комнаты, онъ прибавилъ:
-- Славный паренёкъ!..Умница!.. Вотъ бы съ кѣмъ я охотно позанялся...
Аксёна слышалъ эти слова и глубоко вздохнулъ.
-- Нѣтъ, ужъ, видно, ученье бросить надо!-- подумалъ онъ съ грустью.
Но онъ не любилъ останавливаться на печальныхъ мысляхъ, запряталъ гостинцы въ почтовую сумку, гдѣ ужъ находились обратныя письма, и поспѣшилъ лечь спать, чтобы до зари простоять раннюю обѣдню, а изъ церкви въ чьихъ-либо розвальняхъ проѣхать полпути, а при удачѣ и до Іонова.