-- Ты за него Богу помолись, вотъ что. Да сиротское-то добро береги... Не твое добро, сиротское... И я не безглазый... Присмотрю...
Не понравилась рѣчь дяди Митяя теткѣ Матренѣ, но она не сочла нужнымъ возражать и на этотъ разъ прикусила свой длинный язычекъ...
Аксёна, пропуская обозъ, сошелъ съ дороги и оглянулся. Іоново уже скрылось за пригоркомъ. Постоялъ Аксёна, посмотрѣлъ вдаль и снова неторопливо зашагалъ впередъ.
Ночуя, когда въ попадавшейся по дорогѣ деревнѣ, когда въ полѣ подъ стогомъ сѣна -- погода стояла теплая, ясная,-- онъ безъ приключенія прошелъ значительную часть пути. Служба почтаря научила его беречь силы и быть осмотрительнымъ въ дорогѣ. Встрѣчавшіеся ему путники, однако, никакого зла ему не дѣлали. Иные шли съ нимъ нѣсколько верстъ вмѣстѣ; иногда даже подвозили его немного... Ничего не брали за провозъ, а еще дѣлили съ нимъ скудную трапезу. Впрочемъ, Аксёна милостыни не просилъ. Размѣнялъ полтину на мелочь, покупая гдѣ хлѣбъ, гдѣ молоко или печеныя яйца, а остальныя деньги, всего-на-всего рублей около пятнадцати -- большія деньги для маленькаго крестьянина -- онъ старательно запряталъ за пазуху.
За нѣсколько копеекъ онъ утолялъ голодъ на постояломъ дворѣ, бралъ еще въ котомку ломоть хлѣба и щепотку соли и шелъ дальше. Въ избахъ, гдѣ ему приходилось ночевать, его кормили ужиномъ, какъ странника, и за постой ничего не брали.
Наступили пятыя сутки. Аксёнѣ сказали, что къ вечеру онъ уже будетъ въ городѣ, и дѣйствительно, поднимаясь на пригорокъ, онъ увидѣлъ въ полдень на горизонтѣ ярко горѣвшіе на солнцѣ кресты церквей. По дорогѣ все больше и больше стали попадаться трактиры, откуда слышались тренканье балалайки, звуки гармоніи, пѣніе и шумъ голосовъ. Дошелъ онъ до кузницы. Стукъ молота по наковальнѣ мѣрно и громко разносился по воздуху. Аксёна остановился, спросилъ у одного кузнеца, какъ пройти къ перевозу... Кузнецъ указалъ, для чего даже вышелъ изъ кузницы... Ни онъ, ни Аксёна не обратили вниманія на двухъ оборванцевъ, которые съ папиросами, скрученными изъ газетной бумаги, въ зубахъ вышли изъ-за угла и, перемигиваясь, смотрѣли на деревенскаго, въ лапти обутаго паренька съ котомкой, туго свернутымъ полушубкомъ и крѣпкими новыми сапогами за спиной.
-- Вотъ какъ повернешь направо, держи все прямо... Перевозъ тутъ и есть, а за рѣкой до города рукой подать...
-- А гдѣ бы мнѣ, дяденька, переночевать?-- робко спросилъ Аксёна.
-- Здѣсь, братъ, не деревня... Не всюду пустятъ,-- сказалъ вразумительно кузнецъ.
-- Я не Христа ради,-- не безъ гордости молвилъ Аксёна,-- я и заплатить могу...