-- Ну, ну, я пошутилъ,-- усмѣхаясь, сказалъ кузнецъ.-- Никто съ малолѣтка брать не станетъ... Спроси у перевозчика, гдѣ живетъ Демьяниха... У самой рѣки, близехонько... У нея и заночуешь... У нея завсегда и богомольцы, и другіе странники ночуютъ...
Аксёна поблагодарилъ и заторопился идти къ перевозу. За нимъ слѣдомъ пошли и оборванцы. Скоро они его опередили и, какъ бы невзначай, толкнули, проходя мимо. Мальчикъ далъ имъ пройти впередъ и пошелъ сзади. Но оборванцы остановились, обернулись къ нему лицомъ и, не выпуская цыгарокъ изо рта, ожидали его приближенія.
На дорогѣ поблизости никого не было; только вдали мелькали люди, но приближались ли они или удалялись -- этого различить было нельзя. Аксёна недовѣрчиво относился къ обоимъ парнямъ и замедлилъ нѣсколько шаги.
-- Ну, ты, птичка-невеличка?-- крикнулъ одинъ изъ парней.-- Чего хохлишься! Намъ съ тобой по пути... Ты къ перевозу, и мы къ перевозу... Ты ищешь ночлегъ, и намъ охота заночевать не въ чистомъ полѣ...
Не нравились Аксёнѣ эти спутники. Идти къ Перевозу, однако, надо. Не возвращаться же назадъ. Кузницы уже исчезли изъ виду, тогда какъ впереди, казалось, близко синѣла рѣка.
Поровнялся Аксёна съ оборванцами. Они разступились, приняли его въ середину и плечомъ къ плечу пошли съ нимъ рядомъ, нога въ ногу.
-- Смотри, Козырь,-- сказалъ одинъ изъ нихъ, поддѣвая руку подъ котомку Аксёны,-- самъ махонькій, а, вишь, какой чемоданъ набилъ!
-- Не замай, Семёрка; чемоданъ не твой!-- возразилъ будто сердито товарищъ.
-- Почему вы такъ прозываетесь?-- спросилъ Аксёна, стараясь побороть страхъ и невольно ускоряя шаги.
-- По картежному, значитъ... Меня, къ примѣру; зовутъ Кузька, а его Сёмка... А ребята насъ прозвали Козырь да Семёрка.