Дымка визгливо тявкала, прыгая и вертясь вокругъ себя, какъ волчокъ.
-- Ну, будетъ, будетъ!.. Иди къ своей семьѣ,-- сказалъ хозяинъ, подымаясь на крылечко.-- Ступай за мной, гость нежданый!
Они вошли сначала въ темныя сѣни. Лазарь Емельяновичъ пошарилъ въ углу, нащупалъ свѣчной огарокъ и, засвѣтивъ его, вошелъ въ горницу. Мальчикъ послѣдовалъ за нимъ. Душно было въ комнаткѣ. Запахъ дерева, клея, скипидара носился въ ней.
-- Садись на лавку, распоясывайся, гостемъ будешь... У меня въ печи, надо-быть, гороховая похлебка не остыла... Поужинаемъ, да и ложись вотъ тутъ на лавкѣ... Утро вечера мудренѣе... такъ-то...
Лазарь Емельяновичъ поставилъ ружье въ уголъ и захлопоталъ у печи.
Гороховая похлебка оказалась въ достаточной мѣрѣ и горячей и сытной.
Усталый мальчикъ не успѣлъ растянуться на лавкѣ, какъ уже заснулъ крѣпкимъ освѣжающимъ сномъ.
V.
Солнце стояло высоко, когда Аксёна проснулся. Чистый воздухъ врывался въ горенку сквозь раскрытыя настежь окна, надъ которыми въ простенькихъ клѣткахъ чирикали, свистали, щебетали чижики, снѣгири, щеглы. Аксёна быстро вскочилъ на ноги. Какой привѣтной, веселой показалась ему эта тѣсная горенка, загроможденная съ одной стороны пузатой русской печью, а съ другой -- столярнымъ верстакомъ и токарнымъ небольшимъ самодѣльнымъ станкомъ. По стѣнамъ висѣли инструменты и рыболовныя и птицеловныя снасти.. Кромѣ верстака и станка, занимали еще не мало мѣста столъ, на которомъ обѣдалъ хозяинъ, лавки, поставецъ съ посудой и, наконецъ, за ситцевымъ пологомъ кровать. Изъ оконецъ открывался видъ на раздолье рѣки и поемные луга.
-- Благодать!-- подумалъ Аксёна, вдыхая полной грудью живительный воздухъ.