-- Ждать буду,-- рѣшительно заявилъ столяръ.-- Другого подмастерья и искать не стану.
Довольная улыбка освѣтила лицо Аксёны.
-- Спасибо!-- тихо произнесъ онъ.
Легкая телѣжка покатила, побрякивая скобками и желѣзками, по пустынной улицѣ.
"А вѣдь онъ что-то таитъ!" -- подумалъ Лазарь Емельяновичъ, возвращаясь въ свою опустѣлую горницу и, чтобы разсѣять грусть одиночества, занялся бесѣдой съ птицами, число которыхъ замѣтно за три года увеличилось.
Аксёна, дѣйствительно, таилъ зародившуюся мечту... Учитель намекнулъ, что охотно поможетъ ему подготовиться къ поступленію въ учительскую семинарію... Горизонтъ расширялся... Лазарь Емельянычъ правъ... Онъ вернется... Онъ не можетъ не вернуться, но надо сперва повидать Глашутку, побывать въ родной деревнѣ.
Спутникъ Аксёны скупалъ по деревнямъ холсты, нитки, яйца. Аксёна простился съ нимъ, завидѣвъ издали собранныя, какъ грибочки въ кучу, неприглядныя избенки Іонова, захватилъ негромоздкій сундучекъ и пошелъ межой черезъ знакомое ржаное поле прямо къ своей избушкѣ. Убогая лачужка съ заколоченными ставнями и запертой наглухо дверью еще болѣе покосилась на бокъ; плетень завалился; бурьяномъ заросъ дворикъ; отъ хлѣвушка, гдѣ стояла Буренка, остались одни почернѣвшія бревна. Обойдя съ тяжелымъ сердцемъ покинутое, заброшенное пепелище, Аксёна направился къ сосѣду.
Дядя Митяй сидѣлъ на солнышкѣ и ковырялъ слабыми, дрожащими руками лапоть. Онъ не сразу узналъ въ подошедшемъ къ нему горожанинѣ маленькаго почтаря. Подслѣповатые глаза съ недовѣріемъ вопросительно остановились на юношѣ, который, снявъ фуражку, улыбаясь, стоялъ передъ нимъ.
-- Господи Іисусе Христе!.. Авксентій!.. Ты ли это?.. Откуда ты!.. А я, братъ, вишь, хвораю... Дюже хвораю... Тетка Матрена ушла на заработки... Бросила все и ушла... Видѣлъ свою лачугу?... Плохо, братъ... Пора самому крестьянствовать...
Аксёна ничего на это не возразилъ и, поговоривъ о своемъ житьѣ-бытьѣ въ городѣ, попросилъ дать ему лошадку съѣздить въ Знаменское.