-- А это я вотъ для тебя выточилъ, дядя Митяй,-- прибавилъ онъ, вытаскивая изъ кармана трубку.
Дядя Митяй былъ очень доволенъ подаркомъ. Внуку онъ приказалъ запрячь въ телѣгу кобылку и, любуясь трубочкой, приговаривалъ:
-- Ишь ты... Самъ выточилъ... Парень на всѣ руки...
Немного погодя, взваливъ сундучекъ на телѣгу, Аксёна выѣхалъ вмѣстѣ съ Иваномъ, внукомъ дяди Митяя, изъ воротъ на улицу, вдоль которой по обѣ стороны тянулись убогія низкія избы. Аксёна съ тоскливымъ любопытствомъ озирался вокругъ. Оттого ли, что онъ за три года отвыкъ отъ деревни, или же Іоново обнищало за это время, но деревенская бѣднота казалась ему ни съ чѣмъ несравнимой. Ванька украдкой поглядывалъ на молчаливаго сѣдока, усердно постегивая кобылку. Миновали они поля и болотца; миновали и перелѣсокъ, гдѣ въ памятный рождественскій вечеръ Аксёна пережилъ жуткія минуты съ глазу на глазъ съ голодной волчицей... Крыша Знаменской усадьбы показалась изъ-за молодой, прозрачной еще весенней листвы сада, раскинутаго передъ господскимъ домомъ.
-- Эй, дѣвчонка! посторонись!.. задавлю!-- молодцовато крикнулъ Ванька.
Шедшая по дорогѣ тоненькая дѣвочка, лѣтъ десяти, въ ситцевомъ желтенькомъ платьѣ съ огромнымъ пучкомъ ландышей въ рукахъ, отпрянула въ сторону, вскинувъ испуганные синіе глазки на проѣзжающихъ.
Что-то знакомое, родное, безконечно милое заставило Аксёну вглядѣться въ худенькое личико.
-- Глаша!-- крикнулъ онъ, выскакивая на ходу изъ телѣги.
Глазки дѣвочки еще болѣе расширились.
-- У, глупая!-- наставительно молвилъ Ванька: -- своего брата родимаго не признала.