-- Гдѣ Надя?-- отрывисто спросилъ онъ.
-- Въ своей комнатѣ,-- возразила Любовь Гавриловна.
-- Въ своей!-- пробурчалъ онъ.-- Что она, въ затворницы, что-ли, записалась?
Любовь Гавриловна молчала.
-- Говорилъ я, чтобы она при тебѣ находилась! Сидѣла бы съ рукодѣльемъ, гостей бы занимала. Такъ нѣтъ же! Никогда такъ не сдѣлаетъ, какъ ей приказываетъ отецъ! Мой приказъ для нея будто объ стѣну горохъ! Я эту дурь ей изъ головы-то выбью!
Николай Петровичъ все болѣе и болѣе возвышалъ голосъ, и послѣдній переходилъ уже въ крикъ, пока легкій толчокъ маленькой ножки по рукаву его и едва замѣтное движеніе глазъ въ сторону гостей заставили его остановиться. Николай Петровичъ крякнулъ, насупилъ брови и замолчалъ.
-- Ты сегодня не въ духѣ?-- мягко замѣтила Любовь Гавриловна.
-- Не въ духѣ!-- сердито повторилъ Николай Петровичъ.-- Будешь тутъ же въ духѣ, когда хлопотъ полонъ ротъ, а награды никакой!
Онъ всталъ и проскрипѣлъ по комнатѣ.
-- Знаете ли вы Долбина?-- обратился онъ вдругъ въ Лысухину, останавливаясь передъ нимъ.