На раздражительное или презрительное пожатіе плечъ, слѣдовавшее обыкновенно за подобнымъ замѣчаніемъ, онъ отвѣчалъ короткимъ смѣхомъ, выставляя при этомъ черные, испорченные зубы.
-- Да ужъ это такъ-съ!-- прибавлялъ онъ,-- какъ тамъ ни вертите... А все остальное пустяки, бредни!
Къ Вильдамъ онъ приходилъ аккуратно два раза въ недѣлю поговорить съ Алексѣемъ Васильевичемъ о высшихъ матеріяхъ, какъ онъ выражался, и поиграть въ пикетецъ для развлеченія. Надя не взлюбила его съ перваго же взгляда. Вся его рослая, крѣпко сшитая фигура, его сиплый голосъ, его маленькіе, вѣчно подмигивающіе глазки отталкивающимъ образомъ дѣйствовали на нее. Прокофій Даниловичъ прекрасно видѣлъ ея явную антипатію и въ душѣ рѣшилъ мстить ей за это. Онъ не могъ выносить отвращенія къ себѣ хорошенькой женщины, а Надя весьма приглянулась ему, и хотя онъ былъ строгихъ правилъ и въ пріятельскихъ отношеніяхъ съ Вильдомъ, но пріударить за женой не считалъ грѣхомъ. Надя съ перваго же раза обрѣзала его ловеласовскія попытки, и съ тѣхъ поръ между ними установилась тайная вражда,-- не тайная, впрочемъ, со стороны Нади. Никакія свѣтскія приличія не могли заставить ее скрыть свое нерасположеніе, но Прокофій Даниловичъ скрывалъ уязвленное самолюбіе подъ видомъ безпечнаго добродушія и снисходительности къ прихотямъ хорошенькой женщины.
"Слишкомъ туго натянули струну, прелестнѣйшая Надежда Николаевна!" думалъ онъ въ настоящую минуту, щурясь на уголья. "Того и гляди, что лопнетъ! Поусмирится тогда ваше строптивое сердечко, да-съ! Рѣшительная минута, несомнѣнно... И Прокофій Даниловичъ пригодился бы... Но, нѣтъ-съ, слуга покорный"...
Здѣсь, неожиданно для самого себя, Прокофій Даниловичъ чихнулъ, да такъ громко, что Даша, поливавшая около него туалетнымъ уксусомъ раскаленную плитку, вскрикнула и чуть было не уронила плитку ему на колѣни.
Прокофій Даниловичъ вскочилъ какъ ошпаренный.
-- Что ты, что ты, безумная!-- вскрикнулъ онъ съ негодованіемъ.-- Насквозь меня прожжешь! И кто тебѣ велѣлъ подъ носомъ курить такую мертость!
Новое чиханіе прервало его.
-- Что тамъ такое?-- спросила Надя, появляясь въ дверяхъ.
Свѣтлое, шелковое платье, красиво убранное черными кружевами, замѣнило ея простенькій, домашній костюмъ и еще рѣзче оттѣняло усталое, безучастное выраженіе блѣднаго, исхудалаго лица.