-- Да, вотъ, это они-съ...-- возразила Даша, фыркая,-- чихнули... Я испугалась... чуть плитку...
Она разразилась смѣхомъ. Надя слабо улыбнулась.
-- Дура, право дура!-- ворчалъ, между тѣмъ, Прокофій Даниловичъ, громко сморкаясь.-- И надумалось же обкуривать честныхъ людей, словно очумленныхъ!
Въ передней прозвенѣлъ колокольчикъ. Надя, своей медленной, усталой походной прошла черезъ всю комнату въ гостиную мимо Прокофія Даниловича, не глядя на него и слегка касаясь его своимъ длиннымъ, блестящимъ шлейфомъ. Прокофій Даниловичъ отодвинулся и сумрачно посмотрѣлъ ей вслѣдъ.
"Поусмиритесь, Надежда Николаевна, поусмиритесь!" прошепталъ онъ, сквозь зубы. "И Прокофій Даниловичъ понадобятся, да-съ!".
II.
Черезъ часъ въ освѣщенныхъ комнатахъ раздавался говоръ, сдержанный смѣхъ и шуршаніе дамскихъ платьевъ.
Довольно многочисленный кругъ знакомыхъ Вильда принадлежалъ въ среднему разряду столичныхъ чиновниковъ. Это были люди сытые, чинные, степенные, вносившіе съ собой всюду степенное же оживленіе. Легкій, канцелярскій оттѣнокъ лежалъ на нихъ, на ихъ рѣчи, походкѣ, даже на одеждѣ. Казалось, будто и фраки, и модные жилеты невольно принимали на ихъ плечахъ форменный видъ вицъ-мундира. Дамы, въ свою очередь, не уступали имъ въ степенности и отличались положительностью и практичностью своихъ взглядовъ и стремленій. Большая часть изъ нихъ получила домашнее воспитаніе подъ руководствомъ добропорядочныхъ швейцарокъ и чопорныхъ англичанокъ, которыя привили имъ умѣнье держать себя. Одѣвались онѣ прекрасно, не оригинально, но по послѣдней модѣ. Приличіе и сдержанность во всемъ, всегда, во всякое время -- было ихъ кодексомъ. Всякое рѣзкое движеніе, громкій смѣхъ, горячее слово считалось не то что "mauvais genre", а смѣшнымъ. А quoi bon ce -- телячій восторгъ!-- говорилось обыкновенно.
Общество раздѣлилось на группы. Въ кабинетѣ, за карточными столами, возсѣдали самые степенные члены общества. Игра шла по пятачку. Никто не волновался; выигрывали и проигрывали чинно, разнообразя эти два обстоятельства передачей другъ другу разныхъ оффиціальныхъ новостей, правительственныхъ распоряженій, биржевыхъ извѣстій и т. п.
Молодыя дѣвицы сидѣли за столами съ альбомами. Двое, трое молодыхъ людей -- драгоцѣнная рѣдкость гостиной -- занимали ихъ. Степанъ разносилъ чай и печенье. Дѣвицы, покусывая бисквитики и деликатно отпивая чай изъ изящныхъ фарфоровыхъ чашекъ, перебрасывались словами съ молодыми людьми о Патти, Нильсонъ, о туалетѣ княгини А., о прекрасной игрѣ Рубинштейна, о томъ, какъ скучно у Наваринскихъ, гдѣ весь вечеръ надо просидѣть въ темной комнатѣ, вертѣть столы и слушать разсказы о спиритическихъ явленіяхъ. Хорошенькія улыбки, сдержанный смѣхъ доказывали, что, повидимому, дѣвицамъ было весело.