-- Не слѣдуетъ, не слѣдуетъ,-- повторилъ докторъ, опоражнивая стаканъ и вставая.-- Дайте ему микстуры,-- обратился онъ съ дѣловымъ видомъ къ Вильду,-- черезъ часъ по чайной ложкѣ... Впрочемъ, супруга ваша уже знаетъ... Завтра утромъ заѣду... Прощайте-съ!..
Вильдъ и Прокофій Даниловичъ остались одни. Глубокое молчаніе воцарилось въ столовой. Вильдъ, подперевъ рукой голову, сумрачно глядѣлъ себѣ въ тарелку. Прокофій Даниловичъ не любилъ говорить за ѣдой. Онъ, молча, съ видимымъ удовольствіемъ, уписывалъ лакомые кусочки и обильно запивалъ все проглатываемое виномъ. Основательно отвѣдавъ отъ всѣхъ яствъ, приготовленныхъ для многочисленнаго общества, онъ съ легкимъ вздохомъ удовлетворенія отодвинулъ, наконецъ, отъ себя тарелку, обтеръ губы салфеткой и, наливъ себѣ еще портвейна, закурилъ сигару.
-- Напрасно, братецъ, ты ничего не ѣшь,-- началъ онъ, прищелкивая губами, чтобъ высвободить крошки, попавшія между зубами.-- Ужинъ сдѣланъ на славу! Вѣрно, не дома?
-- Конечно, нѣтъ. Въ англійскомъ клубѣ заказанъ.
-- Манификъ!-- продолжалъ Прокофій Даниловичъ, густыми струями выпуская дымъ.-- Ну-съ, теперь я готовъ слушать.
-- Что слушать?-- нетерпѣливо спросилъ Вильдъ, поднимая голову.
-- Да, вотъ, ты давеча хотѣлъ говорить со мной...
-- Ахъ, да!-- произнесъ Вильдъ, вставая и принимаясь шагать.
-- Не лучше ли намъ вотъ у огонька посидѣть?-- и спокойно, и пріятно... Прикажи Степану угольевъ принести и отпусти его. Что ему въ передней торчать, да носомъ клевать! Ты и самъ можешь за мной дверь запереть.
Прокофій Даниловичъ, захвативъ бутылку портвейна и стаканъ, направился въ камину. Вильдъ, между тѣмъ, отрывисто отдавъ приказаніе Степану, продолжалъ шагать. Снова ярко запылали уголья, алымъ заревомъ освѣщая благодушествующаго Прокофія Даниловича. Степанъ, погасивъ лишнія свѣчи, на цыпочкахъ вышелъ изъ передней, осторожно притворивъ за собой дверь.