Странное выраженіе промелькнуло въ крошечныхъ глазкахъ Прокофія Даниловича. Онъ, будто, удерживался отъ смѣха. Вильдъ продолжалъ стоять передъ нимъ, сумрачно глядя себѣ подъ ноги.
-- Ну, какъ же мнѣ послѣ этого не бранить тебя за идеализмъ! Ну, виданное-ли дѣло, чтобы до формальнаго развода, жена...
Прокофій Даниловичъ вдругъ разразился хохотомъ. Вильдъ нетерпѣливо топнулъ ногой.
-- Перестань!-- раздражительно крикнулъ онъ, тряся пріятеля за руку.-- Я у тебя совѣта спрашиваю, а ты хохочешь! Самъ знаю, мое положеніе глупое! и не хочу я,-- слышишь, не хочу -- оставаться въ дуракахъ!
-- Да кто-жъ тебѣ велитъ!-- продолжалъ Прокофій Даниловичъ, съ трудомъ пересиливая смѣхъ и закашливаясь.
-- Что-жъ ты хочешь?-- чтобы я силу употребилъ!
-- Н-н-нѣтъ! Это, пожалуй, неудобно! Распустилъ бразды, поздно прибѣгать теперь въ силѣ!... Надежда Николаевна далеко не овечка!... Есть другія средства!...
-- Какія?
-- Мало-ли ихъ! Будто самъ не знаешь? Вотъ, къ примѣру: слабая струнка Надежды Николаевны -- Вася. Ну, и пригрози, что удалишь его отъ нея.
Вильдъ не отвѣчалъ. Онъ пристально смотрѣлъ на своего собесѣдника и, казалось, взвѣшивалъ все значеніе этого совѣта.