-- Да,-- проговорилъ наконецъ Вильдъ, встряхивая головой,-- это лучшій способъ. Раньше было неудобно. Вася былъ слишкомъ малъ, но теперь...
-- Разумѣется, теперь самое время,-- согласился Прокофій Даниловичъ.
Пріятели потолковали еще нѣкоторое время, какъ приступить въ дѣйствію, и часы давно пробили два, когда Прокофій Даниловичъ, потянувшись и зѣвнувъ, объявилъ наконецъ, что ему пора домой.
III.
Пока шелъ этотъ разговоръ въ столовой, Надя сидѣла въ дѣтской около кроватки больного сына. Она велѣла подвинуть кушетку близко къ кроваткѣ, постлать себѣ постель на ней и, замѣнивъ нарядное платье теплой, шерстяной блузой, намѣревалась провести всю ночь около Васи. Придвинувъ къ себѣ небольшой столикъ и поставивъ на него лампу съ зеленымъ абажуромъ, Надя машинально перелистывала какую-то книгу. По временамъ она вставала и подходила въ спящему ребенку. Онъ сильно разбросался на постели, руки и щеки его горѣли. Надя озабоченно наклонялась надъ нимъ и прислушивалась въ его дыханію. Глубокую скорбь выражало ея поблѣднѣвшее лицо, когда она снова возвращалась на мѣсто. Мрачныя, тяжелыя мысли тѣснились у нея въ головѣ, и не могла она оттолкнуть ихъ, не могла сбросить съ себя неотвязчивыя думы.
"А что, если онъ умретъ!"
Грудь ея крѣпко стягивала жгучая боль, она снова вскакивала и подходила къ кроваткѣ. Ребенокъ спалъ и дышалъ по прежнему тяжело, прерывисто.
-- Посмотри, не принесли ли лекарство,-- проговорила Надя, оборачиваясь въ Авдотьѣ.
Нянька сидѣла на противоположномъ концу комнаты и дремала надъ чулкомъ. При словахъ Нади она встрепенулась.
-- Развѣ Васенькѣ хуже?-- спросила она, вставая и направляясь-было въ кроваткѣ.