"Тётя моя" -- начала она медленно, будто машинально, выводить перомъ буквы. Брови ея судорожно сдвинулись; перо выпало изъ рукъ. Съ глухимъ стономъ уронила она снова бѣдную, больную голову свою на руки. Ей вдругъ представился тотъ моментъ, когда Ирина Петровна получитъ это роковое письмо. Блѣдное, искаженное ужасомъ лицо промелькнуло мимо нея и заставило ее содрогнуться и еще крѣпче прижаться головой къ столу, какъ-бы желая этимъ физическимъ дѣйствіемъ оттолкнуть отъ себя терзающій ее образъ. Но неотступно преслѣдовалъ онъ ее, и съ болѣзненною прозорливостью слѣдила она за всѣми проявленіями недоумѣнія, страданія, отчаянія на этомъ дорогомъ ей лицѣ.
"Это убьетъ ее!-- думала она.-- Что-жъ съ Васей тогда? Господи, я такъ была уже покойна, такъ все ужъ рѣшила! И вотъ, снова страданія, снова сомнѣнія!... Когда же конецъ всѣмъ этимъ мукамъ!"...
Ломая руки, прошлась она по комнатѣ. Но движеніе, казалось, еще болѣе волновало ее. Она бросилась на диванъ и запрятала лицо въ подушки. Несвязными, отрывистыми клочками носились мысли въ пылающей головѣ ея. Воображеніе уносило ее въ маленькій желтый домикъ, и какъ вихрь проносились передъ ней давно забытыя, свѣтлыя картины ея дѣтства и юности. Напрасно пыталась она отогнать ихъ, онѣ будто на зло выплывали передъ ней и неотступно мелькало доброе, сморщенное лицо Ирины Петровны, а рядомъ съ нимъ образъ прежней Нади.
...Зачѣмъ, зачѣмъ всѣ эти терзанія въ эту послѣднюю ночь? Будто она уже недостаточно измучена, истерзана! Зачѣмъ эта послѣдняя капля во всей той чаши горечи, которую она уже до дна испила! Мысль объ отчаяніи дорогого, любимаго существа ежечасно, ежеминутно преслѣдовала ее и заставляла откладывать рѣшеніе свое со дня на день, и вотъ, теперь, когда ужъ ей казалось, что все кончено, мысль эта снова врывается и разрываетъ ей душу на части.
Съ тяжкимъ стономъ подняла Надя голову и судорожно сжала руками сильно бьющіеся виски.
"Развѣ она можетъ жить? Господи! еслибъ она только заглянула ей въ душу, она сама поняла бы, что жизни нѣтъ и не можетъ быть!... нѣтъ и не можетъ быть!" -- повторила она нѣсколько разъ, продолжая сжимать голову руками.
Неподвижно просидѣла она нѣсколько минутъ; глаза ея пристально вперились въ противоположную стѣну. Тихій дѣтскій плачъ раздался въ это время. Какъ безумная вскочила она съ дивана.
"Что это? Вася?" -- мелькнуло у нея въ головѣ. Вся кровь прилила ей къ сердцу; глаза расширились.
"Ахъ, нѣтъ!" -- прошептала она, съ усиліемъ переводя дыханіе и проводя дрожащей рукой по лицу.-- "Тамъ, въ концѣ корридора, женщина одна... У нея ребенокъ! Онъ у нея... Его не отняли..."
Надя медленно, будто въ забытьи, подошла къ столу.