-- Да ты самъ мнѣ сказалъ.
-- Ну, этого не можетъ быть.
-- Не можетъ быть? Повѣрь, что это очень можетъ быть! Я какъ теперь помню нашъ разговоръ. Хочешь, я даже припомню тебѣ, гдѣ онъ происходилъ? Во французскомъ театрѣ. Я впервые увидалъ тогда Климскую. Она сидѣла въ бёль-этажѣ съ какой-то барыней. Помню я, какъ ты смутился, когда я указалъ тебѣ на нее. Въ антрактѣ ты отправился въ оркестру, и, по-моему, довольно-таки нахально началъ лорнировать ложу. Климская замѣтила тебя; я видѣлъ, что она вся вспыхнула, повернулась къ своей подругѣ и черезъ нѣсколько минутъ онѣ вышли изъ ложи. Ты схватилъ меня тогда подъ руку, потащилъ въ фойе и тамъ-то разсказалъ мнѣ кое-что о Климовой, объ ея любви жъ тебѣ... Я тогда еще удивлялся твоему донъ-кихотству. Не понималъ я, съ какой стати ты ее мучаешь, твердя, что не можешь любить и т. д... Ну, что-жъ, по-твоему, все это я выдумалъ?
Вильдъ всталъ и задумчиво прошелся взадъ и впередъ по комнатѣ.
-- Да, да! теперь я помню!-- произнесъ онъ, останавливаясь передъ Лисухинымъ и проводя рукой по узкому, высокому лбу,-- Я тогда былъ самъ не свой!.. У меня сорвалось это признаніе... Всѣ эти отношенія были тогда такъ запутаны...
Онъ замолчаль и принялся ходить по комнатѣ. Лысухинъ недружелюбно посмотрѣлъ ему вслѣдъ.
-- Ты, положительно, баловень судьбы!-- съ завистью замѣтилъ онъ.
Горькая усмѣшка промелькнула на губахъ Вильда.
-- Хорошъ баловень, нечего сказать!
-- Да, разумѣется, баловень! Съ самыхъ малыхъ лѣтъ тебя на рукахъ носили! Помнишь, въ правовѣдѣніи? Дѣло прошлое, признаюсь теперь, это общее поклоненіе бѣсило меня! А все-таки я не осмѣливался открыто возставать противъ него и, волей-неволей, тоже подчинялся общему настроенію. Чортъ тебя вѣдаетъ, что въ тебѣ такое было! Я, вѣдь, никогда не находился въ числѣ влюбленныхъ въ тебя и разбиралъ твою личность по-товарищески... Никакихъ особенныхъ добродѣтелей въ тебѣ не находилъ... Такой же ты человѣкъ, какъ и мы грѣшные! Эгоизмомъ природа щедро одаряла тебя, а общее поклоненіе еще усугубило его... Къ женщинамъ ты, въ сущности, не лучше всѣхъ насъ относился и относишься, хотя и рыцарствуешь на словахъ... И, несмотря на это отсутствіе добродѣтелей, ты имъ кружишь голову! Чортъ знаетъ, что такое! Сколько уже разъ ломалъ я голову надъ этой загадкой!