-- Климская.
Лысухинъ пожалъ плечами.
-- Богъ ее вѣдаетъ! Вѣроятно, счастлива! Отчего ей быть несчастной? Кружитъ всѣмъ головы, чего-жъ ей еще?
-- Нѣтъ, ты ея не знаешь... Это не такая женщина!.. Она скрываетъ...-- замѣтилъ Вильдъ, озабоченно хмуря брови.
-- Ну, я во всѣ эти тонкости не вхожу, а полагаю, что ты снова донъ-кихотствуешь. Климская просто-на-просто наслаждается жизнью и красотой своей! И прекрасно дѣлаетъ!-- съ увлеченіемъ вскричалъ Лысухинъ, вскакивая съ дивана и садясь верх о мъ на стулъ.-- Вотъ она, дѣйствительно, первый сортъ барыня! Если бы побольше такихъ, весело жилось бы на свѣтѣ! Она не чета разнымъ семинаристамъ въ юбкѣ и...
-- Если бы Климская была не замужемъ, женился бы ты на ней?-- перебилъ его Вильдъ, останавливаясь передъ нимъ.
-- Ну, это другое дѣло...
-- То-то и есть!-- съ усмѣшкой произнесъ Вильдъ, снова принимаясь шагать.-- Нечего, значитъ, и сравнивать ее съ Надеждой Николаевной или съ другими подобными женщинами. Она -- особая статья!
-- Позволь! позволь!-- загорячился Лысухинъ.
-- Да что -- позволь! Ты съ-разу своимъ: "это другое дѣло!" -- охарактеризовалъ Климскую. На Климскихъ женятся только колпаки, какъ ея мужъ... Мы же будемъ влюбляться, но и все тутъ!.. Однако, спать пора!-- прибавилъ онъ, зѣвая.-- Я усталъ, какъ собака!