-- Господин Шелгунов, к вам дама.
Я вошла; вслед за мной вошел мой провожатый и встал у двери, прислонившись к ней спиной.
Николай Васильевич весело и оживленно приветствовал меня.
Он не был в больничном халате, как я себе его представляла, а тщательно одет в домашний костюм и крахмальное белье. Но, несмотря на бодрый вид, я нашла в нем большую перемену: он и постарел, и поседел, и похудел, если возможно, еще больше.
При постороннем лице разговор обрывался. Я невольно заговорила по-французски.
-- Извините, я не понимаю по-иностранному,-- прервал меня мой провожатый...
Николай Васильевич добродушно рассмеялся.
-- А розу подарить можно? -- спросила я, вынимая из своей бутоньерки розу.
-- Можно-с...
Он, однако, подозрительно посмотрел на крупную полураспустившуюся розу.