Год действительно оказался еще более тяжелым для Николая Васильевича, в чем я могла лично убедиться, приехав на короткое время в Петербург; [Ардов-Апрелева с семьей в это время жила в провинции и в столице бывала только наездами.] здоровье его расстроилось, и, к довершению всего, он снова подвергся административной ссылке. Это, впрочем, случилось уже после моего отъезда.
Мне писали, что в Технологическом институте был концерт и бал в пользу недостаточных студентов, и после ужина Михайловский, уже собираясь уехать, в пальто и шапке, провожаемый восторженными кликами студентов, сказал речь. Николай Васильевич ничего не говорил и только улыбался, глядя на возбужденные молодые лица... Шутники добавляют, что Шелгунова даже вовсе не было при этом, а висело лишь его пальто на вешалке... Как бы там ни было, Шелгунову было предложено избрать местом жительства Выборг, а Михайловскому -- Любань.
О своей высылке Николай Васильевич упоминает вскользь в письме <из Петербурга> от 6 сентября 1883 года:
"...События дня у нас -- похороны Тургенева,-- пишет он.-- Препятствий, кажется, не будет... [Тургенев умер во Франции, в Буживале, 22 августа 1883 года. Лишь в середине сентября было получено разрешение царского правительства привезти тело Тургенева в Петербург. Власти опасались демонстраций, волнений и принимали секретные полицейские меры. 17 сентября редакции всех столичных газет получили циркуляры следующего содержания: "Не сообщать решительно ничего о полицейских распоряжениях, предпринимаемых по случаю погребения И. С. Тургенева, ограничиваясь сообщением лишь тех сведений по этому предмету, которые будут опубликованы в официальных изданиях" ("И. С. Тургенев в воспоминаниях революционеров-семидесятников", "Academia", M.-- Л. 1930, стр. 8). Похороны Тургенева состоялись 27 сентября 1883 года.]
Другая новость -- продажа "Голоса" Циону [Слух о продаже "Голоса" реакционному публицисту И. Ф. Циону оказался недостоверным.]. Впрочем, Краевский упорно хранит свою сделку в тайне, а "Молва" уверяет, что в компании с Ционом Катков и гр. Толстой.
Есть еще одна новость, но о ней могу говорить только в прошедшем времени. Охрана предложила Михайловскому и мне оставить Петербург, что мы, конечно, и сделали. Затем меня вернули в Петербург, а Михайловский проживает в Любани..."
На мои вопросы он отвечает мне в письме <из Петербурга> от 11 ноября 1883 года:
"...Сведения, полученные вами, не совсем точны. С высылкой меня из Петербурга я должен был снять свое имя с обложки. Затем целые полгода хлопотали мы о разрешении нам редактора, и насилу наконец разрешили Острогорского {Виктор Петрович, известный педагог и редактор впоследствии журнала "Мир божий". (Прим. автора.)} [Шелгунов был выслан из Петербурга в декабре 1882 года. Острогорский, как редактор, подписывал NoNo 7--12 за 1883 год.]. Для редактора теперь требуется благонадежность не только политическая, но и нравственная... Состав редакции как прежде, так и теперь остается тот же, то есть Бажин, Станюкович и я. Разница против прежнего лишь в том, что Станюкович купил "Дело" у Благосветловой и заведует исполнительной частью. На обложке стоит имя Благосветловой, потому что еще остается последняя уплата. Журнал куплен за пятьдесят тысяч. Отдано сорок тысяч; в январе будут уплачены последние десять тысяч..."
С переходом журнала в собственность Станюковича материальное положение "Дела" не улучшилось; не улучшились и редакционные треволнения Николая Васильевича. Его здоровье окончательно пошатнулось.
"...Мне так нездоровилось, и уже давно,-- пишет он <из Петербурга> 2 февраля 1884 года,-- все лежу и не могу отлежаться... Упадок сил, спячка... увижу людей -- ничего, точно здоров..."