Она отобрала нѣсколько рисунковъ и, недовольно покачивая головой, внимательно разглядывала ихъ.
-- Взгляни, Сеня,-- сказала она.-- Помнишь ты это?
Сеня неохотно оторвался отъ картины и равнодушно взглянулъ на рисунки перомъ къ "Бѣжину лугу" Тургенева, рисунки, полные жизни, движенія, правды, и которые еще недавно приводили его въ восхищеніе.
Этотъ равнодушный взглядъ мальчика, какъ ножомъ, рѣзнулъ сердце Лизаветы Ивановны. Но въ глазахъ Сени мелькали блескъ, яркость, сочность красокъ, и тонкіе, нѣжные, прелестные, но передъ красками сѣроватые штрихи пера казались ему совершенно неинтересными.
Съ невольнымъ вздохомъ Лизавета Ивановна положила на столъ отобранные рисунки и, сложивъ блѣдныя руки на колѣняхъ, скорбно смотрѣла передъ собой. Сеня вернулся къ картинѣ.
-- Иди, погуляй въ саду,-- сказала вдругъ Лизавета Ивановна,-- и не возвращайся, пока я не позову.
Голосъ ея звучалъ строго, почти рѣзко; лицо выражало непривычную суровость. Сеня съ изумленіемъ поглядѣлъ на нее и робко вышелъ изъ комнаты.
Лизавета Ивановна придвинула къ себѣ пюпитръ, чернильницу, положила на пюпитръ тетрадь почтовой бумаги и взялась за перо.
"Будь, что будетъ! Попытаться надо!" -- твердо повторила она, и перо быстро задвигалось по бумагѣ.
Она писала въ Петербургъ старому другу своего отца и просила его показать прилагаемые рисунки свѣдущимъ людямъ. "Быть можетъ, если они не очень плохи", нерѣшительно прибавила она, "и будутъ отпечатаны, за нихъ дадутъ плату... А деньги въ настоящую минуту такъ нужны"...