-- Что съ тобою сдѣлалось, Сеня?-- говорила она порой.
Но мальчикъ молчалъ. Онъ не передавалъ ей насмѣшекъ школьниковъ, не передавалъ и своихъ мученій и чувствъ мести, которыя его волновали, а когда она, просмотрѣвъ недѣльныя отмѣтки, съ грустью глядѣла на него, онъ только низко-низко опускалъ голову.
Дурное поведеніе Сени, его лѣность были, дѣйствительно, жестокимъ ударомъ для Лизаветы Ивановны. Ударъ этотъ не смягчилъ даже долго ожидаемый и наконецъ полученный отвѣтъ на ея письмо. Отзывъ о рисункахъ превзошелъ всѣ ожиданія. Не только они были одобрены, не только несомнѣнному таланту художницы отдавалось должное, но ей еще немедленно предложили сдѣлать иллюстраціи къ изданію любимаго поэта, а за иллюстраціи обѣщана была значительная плата.
-- Сеня, мой милый мальчикъ,-- сказала она, притягивая къ себѣ найденыша, который, какъ зачастую въ послѣднее время, уныло сидѣлъ безъ дѣла на скамеечкѣ у ея ногъ,-- знаешь ли ты что мнѣ пишутъ?
Она прочитала вслухъ нѣсколько строкъ изъ письма.
-- Но для кого же я буду работать, если ты упорно не хочешь учиться?
Мальчикъ поднялъ голову и его тусклый, равнодушный взглядъ встрѣтился съ нѣжнымъ взоромъ Лизаветы Ивановны.
Слезы внезапно подступили къ глазамъ Сени.
-- Возьмите меня изъ школы,-- сказалъ онъ вдругъ.-- Возьмите, тетя милая... Я буду учиться... Тамъ... все злые, злые... Я не могу... Зачѣмъ они меня мучатъ... Я не виноватъ...
И, горько зарыдавъ, мальчикъ прижался головой къ колѣнямъ Лизаветы Ивановны.