Пьеса "Послѣдніе" -- образецъ тенденціозности, мутящей взоръ художника. Герои этого произведенія полицейскіе. Сюжетъ для русской литературы не новый -- со времени "Ревизора". Русскіе писатели съумѣли и въ этомъ несимпатичномъ мірѣ взяточниковъ и хищниковъ сохранить художественное чувство мѣры и чувство человѣчности. Горькій весь горитъ ненавистью. Это чувство туманитъ его взоръ, наполняетъ жолчью, толкаетъ его перо въ область злобнаго памфлета. Онъ кидается съ обухомъ на комара. Всѣ полицейскіе у Горькаго нравственные и физическіе уроды. Одинъ сифилитикъ, другой паралитикъ, третій алькоголикъ. И дѣти ихъ такія-же жалкія созданія. Герой полиціймейстеръ опорачиваетъ невиннаго человѣка, утверждая, что это именно онъ покушался на его жизнь, хотя въ этомъ онъ и неувѣренъ. Это такой "истинно полицейскій" человѣкъ и "патріотъ", что даже у себя дома, прохаживаясь по комнатѣ изъ угла въ уголъ, онъ насвистываетъ не что нибудь иное, а "Боже, Царя храни"...
Такъ въ увлеченіи тенденціей Горькій забываетъ всякое чувство мѣры и элементарной правды.
Отсутствіемъ правды и знанія страдаетъ и длинная повѣсть "жизнь ненужнаго человѣка", въ которой Горькій пытается заглянуть за высокія стѣны Департамента Полиціи и изобразить бытъ и нравы Охраннаго Отдѣленія.
Бытъ и нравы -- тема очень интересная, но гдѣ-же Горькій изучалъ этотъ бытъ? О немъ онъ можетъ знать только по наслышкѣ, по догадкѣ и по немногимъ и отнюдь недобровольнымъ встрѣчамъ и столкновеніямъ.
Неудивительно, что Горькому приходится придумывать это произведеніе и вмѣсто фактовъ заполнять его разсужденіями и болѣе чѣмъ сомнительной психологіей "охранныхъ" душъ.
Герой "жизни ненужнаго человѣка" -- ненужный человѣкъ -- Евсѣй Климковъ. Съ дѣтства уже мечталъ онъ о томъ, какъ бы жить такъ, что-бы его никто не видѣлъ, а онъ бы видѣлъ всѣхъ. Уже въ дѣтской душѣ зарождается по Горькому психологія будущаго охранника. И вотъ судьба или вѣрнѣе Горькій улыбнулись Климкову: его мечты осуществились, ему дано мѣсто филера и онъ приставленъ для наблюденій за писателемъ Мироновымъ. Дѣлаетъ онъ свое дѣло такъ глупо и безпокойно, что сразу-же обращаетъ на себя вниманіе писателя, и тотъ, разсерженный приставаніями Климкова, передаетъ черезъ него охранкѣ категорическую и очень лаконическую просьбу -- уберите отъ меня этого болвана.
Самъ Климковъ чувствуетъ, что онъ плохой филеръ и мечтаетъ уйти въ монастырь,-- не для Бога, а такъ, для душевнаго спокойствія. Горькій усердно занимается психологіей своего скорбноголоваго сыщика, но и послѣ изряднаго количества печатныхъ листовъ мы ничего не знаемъ о Климковѣ другого, кромѣ того, что онъ просто болванъ. У этого болвана много товарищей по профессій, и всѣ они по волѣ автора много и усердно заняты самоанализомъ и взаимными лирическими изліяніями. Всѣ эти сыщики, конечно, физически и морально грязны и жалки; но они не чужды и угрызеній совѣсти. Одинъ изъ нихъ, Маклаковъ, баринъ, и оберъ-сыщикъ, но съ уязвленною душою. И какъ легко уязвилась его сыщицкая душа. Дѣлалъ Маклаковъ обыскъ у писателя Миронова и весь трясся въ припадкѣ неподдѣльной лихорадки. Писатель Мироновъ предложилъ больному порошокъ хинина. Проглотилъ это Маклаковъ хину: во ртѣ горько, а на душѣ стало еще горше. "Въ душѣ -- бунтъ". Отъ угрызеній совѣсти и стыда Маклаковъ бросаетъ службу, бѣжитъ въ Америку, а писателю Миронову пересылаетъ дневникъ своихъ воспоминаній. Одного порошка хины было достаточно, что-бы заправскій сыщикъ преобразился и исправился.
Рядомъ съ Маклаковымъ и подъ его начальствомъ цѣлая группа сыщиковъ.
Вотъ Саша -- сифилитикъ, бывшій студентъ, жестокій и кровожадный агентъ, мечтающій о томъ, что-бы сжечь на. кострѣ всѣхъ либераловъ, генераловъ, революціонеровъ, распутныхъ бабъ. Онъ не чуждъ особаго охранно-зубатовскаго народничества и искренне мечтаетъ о томъ, что-бы устроить для мужиковъ сытую жизнь.
Маклакова онъ ненавидитъ, какъ барина. Онъ ненавидитъ всю барскую культуру и хочетъ на всѣхъ воздвигнуть казнь. Это въ изображеніи Горькаго какой то народный мститель, прозрѣвшій мужикъ, ничѣмъ не подкупленный и видящій, своихъ враговъ даже въ шпіонахъ изъ господъ. По Горькому это только не сознательный демократъ, стоитъ ему выяснить истинныя пути и формы борьбы за мужика: и онъ, очевидно, не взирая на свой сифилисъ и проч. перейдетъ въ лагерь истинныхъ друзей народа.