Интересъ, возбуждаемый въ Грекахъ ихъ драматическими твореніями, сравниваетъ удачно Патень (Patin) съ тѣмъ интересомъ, какого ищемъ мы въ оперѣ. Здѣсь намъ нѣтъ почти никакого дѣла до интриги или завязки драмы; насъ занимаетъ музыкальное выраженіе и развитіе чувствъ и страсти. А во сколько разъ плѣнительнѣе и важнѣе, чѣмъ для насъ музыка, была для Грековъ ихъ гармоническая поэзія!
И главный представитель этихъ, какъ называетъ ихъ Аристотель, простыхъ трагедій, есть Эсхилъ.
Одинъ предметъ, всегда величественный; одна идея, одна страсть,-- вотъ основа его произведеній; постепенное, художественное развитіе этой идеи, этой страсти,-- вотъ ихъ прелесть. И на первомъ ихъ планъ всегда та же грозная, непоколебимая, вѣчная Судьба.
Эту величественную простоту Эсхила прекрасно выразилъ Вильгельмъ Шлегель, сравнивъ представителей Греческой трагедіи съ представителями греческой скульптуры. Эсхилъ, это -- Фидій; и Эсхиловы герои, это -- Фидіевы статуи, оживленныя и сошедшія на сцену.
Что касается до Софокла и Еврипида, представителей дальнѣйшаго развитія Греческой трагедіи, здѣсь говорить о нихъ не мѣсто.
Въ замѣнъ того, вникнемъ глубже въ общій характеръ Греческой трагедіи и ея зрителей.
Кромѣ преобладанія судьбы на древней сценъ, судьбы, которая все предопредѣлила, которая для достиженія своей цѣли ослѣпляетъ людей страстями, внушаетъ имъ преступленія и злодѣйства, во всемъ обнаруживается и на всемъ тяготѣетъ; которая, какъ главная пружина, управляетъ всѣмъ механизмомъ трагедіи и, какъ говоритъ Сенека, покорнаго ведетъ, строптиваго влечетъ: volentem ducuiit fata, nolentem trahunt; кромѣ замѣченной нами простоты своей; кромѣ неизмѣняемости присущихъ ей законовъ; кромѣ своей идеальности и скульптурной, если можно такъ сказать, отдѣлки; кромѣ, наконецъ, другихъ, менѣе важныхъ свойствъ своихъ, какъ напримѣръ, числа актеровъ, коихъ никогда не было болѣе трехъ; увеличенныхъ размѣровъ ихъ голоса и роста, соотвѣтствовавшихъ громадности самого театра; кромѣ всѣхъ этихъ особенностей, главнѣйшимъ характеристическимъ своимъ свойствомъ имѣетъ Греческая трагедія -- хоръ.
Хоръ обладаетъ наибольшимъ значеніемъ въ лучшую эпоху древней драмы; художественно обработанный, является онъ часто, во время ея процвѣтанія, лучшимъ ея украшеніемъ; онъ есть необходимая, присущая часть ея тѣла; безъ него не могла составиться и существовать Греческая трагедія; поэтъ, желавшій поставить піесу на сцену, прежде всего у архонта просилъ хора; большая часть Эсхиловыхъ трагедій получила названіе отъ хора, какъ " Умоляющія," "Персы," " Евмениды," " Боэфоры;" въ разбираемой нами трагедіи хоръ составляютъ нимфы Океапиды, появленіе которыхъ видѣли мы въ ея началъ; что же такое былъ въ Греческой трагедіи хоръ?
Вопросъ этотъ могъ быть вполнѣ рѣшепымъ только въ наше время, когда греческая жизнь болѣе объяснилась и, благодаря великимъ ея изслѣдователямъ, стала намъ понятнѣе. Это происходитъ отъ всѣмъ извѣстнаго и часто упоминаемаго закона, по которому театръ всегда былъ, есть и будетъ выраженіемъ жизни народа. Греческая трагедія, истекая изъ того же начала, выражала хоромъ характеръ греческой жизни и классическаго искусства.
Сущность хора объясняется 1) происхожденіемъ греческой трагедіи, 2) нравственнымъ и поэтическимъ его значеніемъ и, наконецъ, 3) самою греческою жизнію.