Онъ всеобъемлющей душой
На тронѣ вѣчный былъ работникъ!...
Даже такая мелочь, какъ переплетаніе книгъ, не ускользала отъ вниманія Петра, и въ 1709 году онъ писалъ Мусину-Пушкину изъ Сулвы: "Нынѣшней присылки переплетъ очень дуренъ, а паче всего дуренъ отъ того, что въ коренѣ гораздо узко вяжетъ, отчего книги таращатся и надлежитъ гораздо слабко и просторно въ коренѣ дѣлать, такожъ и въ купорштихерсѣ знать, что свершено не гораздо чисто".
Со времени переѣзда Пикарда въ Россію, его неутомимый грабштихель работалъ съ невѣроятной быстротою, и изъ-подъ него вышло огромное количество всевозможныхъ чертежей, картинъ, картъ и фигуръ.
Надо было обладать голландскимъ упорствомъ въ трудѣ и необыкновенною любовью къ дѣлу и къ своему царственному заказчику, чтобы работать такъ, какъ работалъ Пикардъ. Помощниками ему въ этомъ дѣлѣ были русскіе ученики -- Томиловъ, Зубовы и Бунинъ. Изъ нихъ Томиловъ и Зубовы учились прежде у голландскаго гравера Адріана Шхонебека, также приглашеннаго Петромъ изъ-за границы еще раньше Пикарда и умершаго въ 1714 году. Шхонебекъ былъ тоже замѣчательный граверъ и много образцовъ его работы хранится и до сихъ поръ въ Публичной библіотекѣ и Эрмитажѣ. Но какъ ни хорошо были подготовлены нѣкоторые изъ его учениковъ,-- все-таки на Пикардѣ лежала большая и труднѣйшая часть работы...
-- Ну и што, какъ твоя Авдотья?... Здоровъ? прервалъ молчаніе Пикардъ.
-- Жена-то? Здорова, что ей дѣется! отвѣтилъ весело Михайло.
-- А красивый зеньшинъ!... Я портретъ буду снимайтъ, шутилъ Пикардъ.
Михайло Васильевъ ухмылялся.
-- А что я вамъ хочу сказать, Петра Карлычъ, обратился къ нему Михайло,-- есть у меня племянникъ въ Москвѣ, такой шустрый мальчуганъ и до рисованья зѣло охочь...