Армида ни съ мѣста.
-- Говорятъ -- пиль! Толстое мясо! и Абрамъ слегка попихнулъ собаку колѣнкомъ. Но она не бросилась, а быстро обѣжала на другую сторону кустика и сдѣлала стойку насупротивъ Абрама.
-- На, вотъ, кузовенька проклятая, еще какія штуки выкидываетъ! Да я и самъ выживу! Армида, однакоже, предупредила Абрама -- тетеревенокъ поднялся столбомъ, круто поворотилъ на правую сторону къ лѣсу, и только хотѣлъ скрыться за осинкой, какъ повалился съ выстрѣла.
Абрамъ притопнулъ ногою, махнулъ ружьемъ и радостно закричалъ: вотъ какъ наши! Каково срѣзалъ! Какъ тряпка повалился!
-- Хорошо, очень хорошо!
-- Да, вотъ оно что значитъ въ летѣ стрѣлять: не попробовалъ бы тетеревка во все лѣто, если бъ не умѣлъ! Ну, гдѣ его, у краховъ, въ эту пору увидишь сидячаго; а то, вотъ, и въ ягтажѣ. Говоря это, Абрамъ съ предовольнымъ лицомъ укладывалъ въ ягтажъ убитаго тетеревенка.
-- Разсуждай тамъ; а Армида-то опять на стойкѣ.
-- Такъ стрѣляйте!
-- Стрѣляй ты; еще все твоя очередь; у меня ужъ есть три штуки.
-- А коли такъ, такъ ладно; мнѣ же лучше. Тибо! для всякаго случая зарядить, проговорилъ Абрамъ, торопливо заряжая правый стволъ, изъ котораго только что убилъ тетеревенка. Можетъ изъ одного промахъ, такъ другимъ подхвачу. Тибо! не сгони же ты у меня!