-- То-то, что нѣтъ. Охота смертельная подцѣпить хоть одного долгоногаго, да не счастливъ я на эту дичину. Нонече, правда, подходила мнѣ славная линія: зашибъ было одного, съ полчаса лежалъ мертвый. Самъ виноватъ, улетѣлъ, окаянная сила!..
-- Какъ-же это было, что мертвый улетѣлъ?
-- Да вы не смѣйтесь; это не шутя было. Вотъ я вамъ разскажу. Поѣхали мы съ братомъ Петромъ въ Сосновцы въ ботникѣ { Ботникъ -- челнокъ, маленькая лодочка.}, бить тетеревей съ подъѣзду...
-- Такъ это было въ полую воду?
-- Да въ водополицу. Вода, ужась, была велика. Всѣ гривы отопило. На Оленьей головѣ только и осталось суши, что сугривочки маленькія. Помните, на нихъ еще зайцевъ мы съ вами по-годъ гоняли?
-- Небольшія, саженъ по-пятидесяти, узенькія и высокія, похожи на насыпи. Двѣ или три ихъ тамъ?
-- Три. Собрались мы въ тотъ разъ на ночевку. День ясный такой -- солнышко такъ и паритъ, На водѣ тихо, не шелохнетъ. Но тетеревье худо подпускали; прахъ ихъ знаетъ отчего -- еще гдѣ завидятъ-полетятъ. Выстрѣловъ двадцать мы въ нихъ закатили: убили только трехъ, да и то съ грѣхомъ: не по одному разу каждому доставалось...
-- Что же такъ! напуганы что-ли были?
-- Кому пугать? Ужъ такъ не запаило: и погода хорошая и подъѣзжаешь легохонько, и весломъ хоть бы одинова булькнулъ, а нѣтъ, не сидится, дуй ихъ горой, точно лѣшій ихъ плетью гоняетъ: летятъ, да и все тутъ, хоть тресни! Вотъ не вѣрь послѣ этого примѣтамъ: только вышелъ въ лодку садиться, Митревна на встрѣчу -- пырь! Я тутъ же и подумалъ: ну, молъ, не будетъ задачи: лукавый ее сунулъ -- опризоритъ старый хрычъ!.. Такъ и вышло: и тетеревей нашли, и подъѣзжанье какое славное было, стрѣляли, стрѣляли, всего трехъ убили. А какъ примаялись-то: просто изъ силъ выбились. Дѣло пришло къ вечеру, мы на ночевку...
-- На ночевкѣ и журавль?