7. Отношенія Россіи къ Польшѣ.
Сношенія Россіи съ Польшею были, въ теченіе многихъ лѣтъ, двусмысленны и неоткровенны. Король Августъ II нерѣдко платилъ неблагодарностію и даже вѣроломствомъ за несчетное добро, ему оказанное Петромъ I. Поляки не переставали претендовать на Ливонію, считая ее своею провинціею или леннымъ владѣніемъ наравнѣ съ Курляндіею. Петръ имѣлъ въ Польшѣ партію свою только между недовольными королемъ и мятежными панами; но съ тѣхъ поръ, какъ Онъ сталъ вмѣшиваться во внутреннія дѣла королевства, покровительствуя диссидентамъ, партія Его знатно уменьшилась и ослабѣла. Екатерина I не находила уже для Себя никакой опоры въ Польшѣ ни въ комъ. Это обстоятельство было благовиднымъ поводомъ къ тому, что князь Меншиковъ склонилъ Императрицу принять въ Русскую службу графа Сапѣгу и возвести его въ достоинство генералъ-Фельдмаршала, представляя, что Сапѣга имѣетъ сильную партію въ Польскихъ владѣніяхъ и чрезъ то можетъ поддерживать интересы нашего Двора.
Сапѣги, отецъ и сынъ, по родственному союзу, заключенному съ Меншиковымъ, сроднившіеся и съ Россіею, отправились въ Польшу подъ предлогомъ приготовленій къ свадьбѣ, съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобы во всѣхъ случаяхъ дѣйствовать въ пользу Россіи и располагать короля къ дружелюбію и миру съ Императрицею.
Король Августъ сохранялъ однакожъ и безъ того въ первое время царствованія Екатерины I (отъ января 1725 до іюля 1726 года) миръ съ Россіею, и даже домогался дружбы и покровительства Императрицы. Въ доказательство своего къ Ней уваженія и преданности онъ послалъ къ Екатеринѣ орденъ бѣлаго орла, имъ учрежденный, и уполномочилъ князя Меншикова возложить оный на Нее, ежели Она не отречется принять его.
8. Дѣла о наслѣдіи герцогства Курляндіи.
Дружественныя расположенія Императрицы и короля почти незапно измѣнились; между Россіею и Польшею едва не дошло до разрыва. Поводомъ къ тому послужили дѣла Курляндскія.
По паденіи ордена Ливонскихъ гермейстеровъ (въ 1561), Курляндія, вмѣстѣ съ Семигаліею, образовала герцогство, наслѣдственное для Фамиліи Кетлеръ, и въ видѣ леннаго владѣнія поступила подъ покровительство Полыни. Герцогъ Фердинандъ, современникъ Петра I и Екатерины I, былъ послѣднимъ владѣтелемъ Курляндіи изъ роду Кетлера: недовольный дворянствомъ Курляндскимъ, онъ оставилъ Митаву и жилъ постоянно въ Данцигѣ.
По этой причинѣ, но болѣе по тому уваженію, что герцогъ имѣлъ болѣе семидесяти лѣтъ отъ рожденія и былъ бездѣтнымъ, сосѣдственныя съ Курляндіею державы замышляли разныя намѣренія на счетъ устройства будущей судьбы этой страны: Поляки думали, въ случаѣ смерти Фердинанда, присоединить ее совершенно къ составу своего государства и раздѣлить на воеводства и староства; Русское правительство предполагало дать Курляндцамъ владѣтеля или герцога по своему усмотрѣнію: Екатерина уполномочила своихъ агентовъ дѣйствовать въ пользу герцога Голштинскаго или князя Меншикова; Петръ Михайловичъ Бестужевъ былъ ходатаемъ за перваго, а генералъ-маіоръ Урбановичъ и князь Василій Лукичъ Долгорукій за втораго. Курляндскіе чины, оскорбленные чуждымъ вмѣшательствомъ въ ихъ внутреннія дѣла, рѣшились дѣйствовать независимо, самобытно, и потому собрались (въ іюнѣ 1726 г.) на сеймъ въ Митавѣ для избранія наслѣдника Фердинанду, и единогласно (nemine contradicente) избрали графа Морица Саксонскаго, побочнаго сына короля Августа II. Морицъ, лично присутствовавшій на сеймѣ, далъ свое согласіе на лестное для него опредѣленіе Курляндскаго дворянства. Избиратели послали въ то же время почетную депутацію ко вдовствующей герцогинѣ Курляндской Аннѣ Іоанновнѣ съ предложеніемъ вступить въ супружество съ избраннымъ наслѣднымъ герцогомъ. Герцогиня Анна, тайно соизволявшая на бракъ, не смѣла открыто принять предложенія безъ предварительнаго на то соизволенія Императрицы Екатерины I.
Но распоряженія Митавскаго сейма не согласовались съ политикою Полыни и Россіи. Посполитая рѣчь Польская объявила мѣры дворянства Курляндскаго незаконными и избраніе Морица недѣйствительнымъ, потому что Курляндія, какъ ленное владѣніе Польши, не могла самопроизвольно приступить къ столь важному правительственному акту, тѣмъ менѣе окончательно рѣшить оный собственною властію, и что въ случаѣ пресѣченія династіи Кеглеровой, не чины Курляндскіе, а король и сеймъ Польскій, по своему усмотрѣнію, должны наименовать и утвердить владѣтельнаго герцога Курляндіи {Отношенія графа Осолинскаго къ нашему посланнику въ Польшѣ М. П. Бестюжеву-Рюмину. Joachim's Staatsveränderungen des russischen Reichs.}.
Россія съ 1710 года, или со времени бракосочетанія царевны Анны Іоанновны съ герцогомъ Фридрихомъ Вильгельмомъ, имѣла сильное вліяніе на дѣла Курляндіи. Петръ Михайловичъ Бестюжевъ-Рюминъ, находившійся при дворѣ герцогини въ званіи гофмейстера ея, былъ тамъ агентомъ нашимъ, дѣятельнымъ и уваженнымъ; онъ не только завѣдывалъ всѣми дѣлами по сношеніямъ герцогства съ имперіею, но имѣлъ даже участіе во всемъ ходѣ внутренняго управленія Курляндіи. Петръ Великій нѣсколько разъ распоряжался на счетъ сей страны и вопреки правъ герцога Фердинанда, законнаго тогда владѣтеля Курляндіи, упрочивалъ ее на всегда за вдовствовавшею племянницею своею, предлагая Аннѣ Іоанновнѣ въ супруги то герцога Саксенъ-Вейссенaельскаго {Договоръ между Петромъ I и Августомъ II -- 1717 декабря 12.}, то марграфовъ Брандебургскихъ {Конвенція между Россійскимъ и Прусскимъ дворами 1718 мая 5 (16 н. с.) и Конвенція 1725 октября 1.}. Хотя сіи предположенія Петра не осуществились, и Анна оставалась во вдовствѣ, но чины Курляндскіе безмолвствовали при распоряженіяхъ Царя Русскаго дѣлами ихъ и безпрекословно повиновались Аннѣ, признавая ее, за отсутствіемъ герцога, истинною своею государынею.