Тѣмъ оскорбительнѣе казалось для Екатерины I своеволіе Курляндцевъ, дерзнувшихъ, безъ отношенія къ Ней, созвать сеймъ и опредѣлить избраніе въ герцоги и будущіе супруги Аннѣ такого человѣка, который, по Ея мнѣнію, не достоинъ былъ ни званія герцогскаго, ни чести близкаго родства съ Императорскимъ Россійскимъ Домомъ. Немедленно отправила Она (въ іюнѣ 1726 года) князя Меншикова въ Митаву для у ничтоженія избранія. Князь Меншиковъ слѣдовалъ къ мѣсту своего назначенія не въ видѣ скромнаго дипломата или посредника, но какъ грозный судья народа мятежнаго, сопровождаемый сильнымъ отрядомъ военнымъ. Подъ стѣнами Риги, на берегу Двины, имѣлъ онъ (28 іюня) свиданіе съ герцогинею Анною и объявилъ ей о рѣшительномъ несогласіи Императрицы на избраніе графа Морица и на бракъ его съ принцессою Императорскаго Дома (10). По прибытіи въ Митаву, Меншиковъ грозно изъявилъ чинамъ Курляндскимъ негодованіе Императрицы; имѣлъ нѣсколько конференцій съ самимъ графомъ Морицемъ, убѣждая его добровольно отрѣчься отъ незаконно предложенной ему чести; по когда увидѣлъ безполезность своихъ убѣжденій и переговоровъ и непреклонность Морица, то именемъ своей Государыни объявилъ торжественно, что Россія поддержитъ право свое силою оружія. Онъ уже и сдѣлалъ было нужныя къ тому распоряженія: велѣлъ генералу Бону съ нѣсколькими полками вступить въ Курляндію; но Императрица частнымъ письмомъ отъ 15 іюля уговорила Меншикова оставить это намѣреніе; оно можетъ, писала Она, безпременно вовлечь Россію въ войну съ Польшею и подать поводъ Туркамъ, считающимъ Курляндію за одно владѣніе съ Польшею, принять это введеніе войскъ за разрывъ мира {Журналъ Верховнаго Тайнаго Совѣта 1726 іюля 21.}.
Впрочемъ объявленіе Меншикова не осталось пустою угрозою: въ слѣдующемъ 1727 году Курляндія дѣйствительно занята была Русскими войсками, какъ мы увидимъ послѣ.
Такое вмѣшательство Россійской Императрицы въ правительственныя дѣла Курляндіи возбудило въ душѣ короля Августа II чувство непріязни. Оскорбленіе, нанесенное графу Морицу, считалъ король личнымъ себѣ оскорбленіемъ. Онъ приступилъ бы къ мѣрамъ отмщенія за обиду, объявилъ бы войну Россіи, ежели бы рѣчь посполитая тому не воспротивилась. Поляки, по нелюбви къ Августу, противудѣйствовали ему во всемъ, и наперекоръ ему не только не хотѣли признать избраніе Морица дѣйствительнымъ, но даже провозгласили избраннаго преступникомъ въ оскорбленіи величества рѣчи посполитой и измѣнникомъ государственнымъ. Это разномысліе народа съ государемъ обезсилило Польшу и сдѣлалось причиною того, что Курляндія съ сихъ поръ состояла (не по праву, а по дѣлу) въ зависимости отъ Россійскаго Двора болѣе, нежели отъ Польши.
Князь Меншиковъ, низлагая гра"!"а Саксонскаго, мечталъ самъ сдѣлаться владѣтельнымъ герцогомъ, и обѣщая покровительство и милости Императрицы, старался склонить почетнѣйшихъ Курляндцевъ на свою сторону; но ни льстивыя обѣщанія, ни подкупы, ни угрозы не подѣйствовали. Князь Меншиковъ оставилъ Митаву (2 іюля) безъ всякаго успѣха въ своихъ честолюбивыхъ намѣреніяхъ. Курляндцы не избрали его въ герцоги для того, что онъ не Нѣмецъ и не Лютеранскаго закона. Такъ говорили они, но думали иначе.
Истинная причина еей неудачной попытки князя Меншикова объясняется частію личными его отношеніями къ герцогинѣ Аннѣ и ея приближеннымъ, частію расположеніемъ всего Курляндскаго народа къ Русскимъ.
Князь Меншиковъ, гордясь своими заслугами, а болѣе необыкновенною къ нему любовію Петра I, держалъ себя величаво и даже неуважительно и предъ лицами Царскаго Дома: съ Анною Іоанновною говорилъ въ тонѣ ея покровителя; къ ея покойному супругу писалъ въ оффиціальныхъ письмахъ, какъ къ равному себѣ, и именовалъ его просто: vielgeliebter Herr Bruder; послѣ его кончины, занявъ, по повелѣнію Государя, Курляндію войсками Русскими, распоряжался въ ней, какъ полновластный господинъ сей земли, и ни въ чемъ не относился къ герцогинѣ. Это высокомѣріе князя Меншикова породило въ душѣ Анны Іоанновны глубокое чувство ненависти къ нему. П. М. Бестужевъ, въ теченіе четырнадцати лѣтъ (съ 1712 до 1726) находившійся при ней въ званіи ея гофмейстера, питалъ въ ней эту ненависть и все болѣе и болѣе воспламенялъ ее; но при всемощности Меншикова злоба ихъ не могла вредить ему. При такихъ отношеніяхъ могла ли Анна Іоанновна равнодушно смотрѣть на домогательство князя Меншикова къ полученію герцогскаго достоинства? Она всѣми мѣрами старалась разрушить его замыслы, и нашла въ томъ себѣ пособниковъ -- весь народъ Курляндскій.
Курляндцы и прежде съ негодованіемъ подчинялись Русскому господству. Вмѣшательство Петра I въ дѣла Курляндіи, деспотически-строгое управленіе П. Бестужева и своеволіе Русскихъ чиновниковъ, временно или постоянно пребывавшихъ при дворѣ Анны, отвратили Курляндцевъ отъ Россіи. При Екатеринѣ I они начали открыто дѣйствовать вопреки Русскому правительству: удалили Бестужева, отвергли князя Меншикова, и сдѣлали то, что ни одного Русскаго не осталось въ Курляндіи.
Начало политическаго поприща Іоанна Эрнеста Бирона.
Всѣми дѣлами герцогства овладѣлъ Іоаннъ Эрнестъ Биронъ, человѣкъ, дотолѣ незнаемый, съ сихъ поръ сильный вт Курляндіи и уваженный, въ послѣдствіи грозный и ужасный для Россіи. Доселѣ бѣдная фамилія его не смѣла къ шляхетскому стану мѣшаться и жила скудно доходами съ небогатой мызы. I. Э. Биронъ, не предвидя для себя ничего въ будущемъ, оставилъ въ молодости родину и поселился въ Кенигсбергѣ для слушанія академическихъ курсовъ; но не окончилъ своего ученія по причинѣ безпорядочной жизни: въ 1719 году посаженъ былъ тамъ въ тюремное заключеніе за участіе въ уголовномъ преступленіи, и послѣ девятимѣсячнаго ареста выпущенъ на поруки съ обязательствомъ или уплатить 700 рейхсталеровъ штрафу, или просидѣть три года въ крѣпости (11). Камергеръ Моисъ, любимецъ Екатерины, принялъ участіе въ судьбѣ Бирона и чрезъ посредство посланника барона Мардефельда исходатайствовалъ ему у короля Прусскаго прощеніе. Оставивши Кенигсбергъ, онъ отправился въ Россію, былъ въ С. Петербургѣ и Москвѣ, и напрасно искавши тамъ счастья, видѣвъ одно пренебреженіе къ себѣ, возвратился въ Курляидію съ чувствомъ злобы къ Россіи и Русскимъ. Горькіе опыты жизни научили его скрывать въ глубинѣ души своей сокровенныя мысли и намѣренія свои, научили его притворствовать, хитрить и непрямыми путями идти къ своей цѣли. Пріятная наружность его располагала въ его пользу; ловкость въ обращеніи, природная острота, смышленость и необыкновенный даръ слова пріобрѣли ему друзей и покровителей. Важнѣйшимъ для него пріобрѣтеніемъ была дружба и покровительство П. М. Бестужева. Ему одолженъ Биронъ первоначальнымъ своимъ возвышеніемъ. "Биронъ", пишетъ Бестужевъ въ 1726 году, "пришелъ изъ Москвы безъ кафтана, и чрезъ мой трудъ принятъ ко Двору безъ чина, и годъ отъ году я его любя, по его прошенію, производилъ и до сего градуса произвелъ" (12). Онъ былъ тогда камеръ-юнкеромъ двора Великой Княгини Анны Іоанновны, и что еще важнѣе, пользовался уже неограниченною ея довѣренностью. Эту то довѣренность употребилъ онъ прежде всего на то, чтобы уничтожить козни князя Меншикова и удалить Бестужева, тогда уже ему ненужнаго, по все еще опаснаго по совмѣстничеству власти и вліянія. И такъ, первое появленіе Бирона на политическомъ поприщѣ ознаменовано было самою черною неблагодарностію къ его благодѣтелю и дѣятельнымъ, счастливымъ участіемъ въ ниспроверженіи замысловъ могущественнѣйшаго изъ вельможъ Россіи. Могъ ли вообразить себѣ Меншиковъ, что этотъ презираемый имъ Курляндчикъ возложитъ нѣкогда на себя безъ труда герцогскую корону, которой онъ домагался съ такими усиліями?