Пребываніе князя Меншикова въ Курляндіи, открывшее новую сторону честолюбивыхъ его замысловъ, не только не принесло ему никакихъ существенныхъ выгодъ, но сильно поколебало его власть и чуть не привело его къ паденію. Герцогиня Анна Іоаиновна, такъ горделиво принятая Меишиковымъ подъ Ригою, скоро оставила Митаву и отправилась въ Петербургъ. Здѣсь жаловалась она во всеуслышаніе на самовластительство князя и на оскорбительные для ея чести поступки его; представляла Императрицѣ незаконность его притязаній на Курляндію и оскорбленіе, чрезъ то нанесенное Полякамъ, націи пріязненной и доселѣ свято сохранившей доброе съ Россіею согласіе. Жалобы и представленія Анны Іоанновны, подкрѣпленныя враждебными отзывами царедворцевъ, враговъ Меншикова, охладили довѣріе Императрицы къ Ея любимцу. Составилась коммиссія для изслѣдованія поступковъ князя Меншикова. Опредѣлено арестовать его прежде возвращенія въ столицу. Вѣроятно, паденіе этого счастливца совершилось бы еще при жизни Императрицы, и безъ сомнѣнія, съ меньшею жестокостію, нежели годъ спустя; но издавна преданпый Меншикову графъ Бассевичъ отвратилъ грозу и спасъ своего друга: герцогъ Голштинскій, вопреки своихъ пользъ, по настоянію Бассевича, исходатайствовалъ у Императрицы прощеніе князю Меншикову.
Анна Іоанновна съ прискорбіемъ оставила Петербургъ (11 сентября), видя несокрушимость врага своего; по крайней мѣрѣ во все время пребыванія своего въ столицѣ она утѣшена была особенною привѣтливостію Императрицы и почестями, воздаваемыми ей при Дворѣ. Екатерина утвердила, по ея желанію, удаленіе Бестужева изъ Курляндіи, назначила для нея въ Митавѣ безсмѣнную стражу изъ 300 человѣкъ и для охраненія ея и для почету, и обѣщала прислать уполномоченнаго для окончательнаго разбора всѣхъ непріятностей между ею и Меншиковымъ. И дѣйствительно, въ началѣ 1727 года посланъ былъ въ Курляндію генералъ-лейтенантъ графъ Девьеръ; но что могло значить это посольство тогда, когда князь Меншиковъ первенствовалъ снова и при Дворѣ, и въ Верховномъ Совѣтѣ?
Ходатайство гердога Голштинскаго въ защиту Меншикова было дѣйствіемъ легкомыслія, необдуманности и слѣпой покорности чуждой волѣ; оно могло повредить самому ходатаю. Князь Меншиковъ зналъ, что герцогъ защитилъ его не по внушенію собственнаго сердца, не по чувству искренняго къ нему расположенія, но по настоянію Бассевича, и потому не считалъ себя обязаннымъ благодарить и любить герцога; напротивъ, охладѣлъ къ нему болѣе прежняго, потому что увидѣлъ теперь ясно, какъ много значитъ герцогъ у Императрицы: одно его слово могло уничтожить приговоры цѣлой коммиссіи. Съ сихъ поръ Меншиковъ началъ видѣть въ лицѣ герцога опаснаго себѣ соперника не только по правамъ рожденія и близости къ Императорскому Дому, но и по власти, по участію въ дѣлахъ. И прежде онъ не любилъ герцога за то, что онъ отнялъ у него первый стулъ въ Верховномъ Совѣтѣ, и за то, что онъ облеченъ былъ (10 апрѣля 1726 года) званіемъ подполковника лейбъ-гвардіи Преображенскаго полка -- званіе, которое Меншиковъ носилъ дотолѣ одинъ исключительно.
Вельможи, враждебные князю Меншикову, и особенно члены Тайнаго Совѣта, также негодовали на герцога и справедливо винили его за спасеніе временщика отъ гибели, такъ искусно ими приготовленной. Неумѣстнымъ своимъ заступничествомъ отвратилъ герцогъ отъ себя доброжелателей своихъ, а своего министра и друга сдѣлалъ предметомъ общей ненависти Русскихъ сановниковъ. Графъ Бассевичъ давно уже и безъ того былъ нелюбимъ за гордость, вмѣшательство въ дѣла государственныя и нерѣдкія посылки въ Верховный Совѣтъ своихъ мнѣній не въ указъ, которыя однакожъ, чрезъ вліяніе герцога, часто получали силу указа и оставались обязательными для Совѣта и для всего государства. Горделивое поведеніе Бассевича и безхарактерность герцога охладили и раздражили всѣхъ Русскихъ до того, что министры и придворные не скрывали отъ самой Императрицы своего негодованія на нихъ и на всѣхъ Голштинцевъ вообще. Ропотъ до того былъ явенъ, что когда прибылъ (11 октября 1726 года) въ С. Петербургъ двоюродный братъ герцога принцъ епископъ любскій Карлъ Августъ, то Императрица старалась скрыть свое благоволеніе къ сему принцу, и свое намѣреніе выдать за него Цесаревну Елисавету не прежде обнаружила, какъ въ духовномъ уже завѣщаніи {Изъ дѣлъ Верховнаго Тайнаго Совѣта.}.
Замыслы князя Меншикова о свойствѣ съ Императорскимъ Домомъ.
По возвращеніи изъ Курляндіи (21 іюля 1726 г.) князь Меншиковъ скоро забылъ свою неудачу и опасность ему грозившую. Благосклонность и довѣріе къ нему Императрицы не только не умалялись, но возрастали все болѣе и болѣе. Екатерина, не могши ничего придумать вновь для его возвеличенія, почтила его отличіемъ необыкновеннымъ, которое навсегда осталось безпримѣрнымъ: 5 февраля 1727 года возложила на сына его, князя Александра Александровича, орденъ св. Екатерины, установленный только для женскаго пола; а 5 апрѣля пожаловала обѣимъ дочерямъ его портреты свои.
Князь Меншиковъ, ободренный сими новыми знаками благоволенія Монархини своей, отважился, съ полною надеждою на успѣхъ, подать Ей просьбу слѣдующаго содержанія: 1) за вѣрную и долговременную ею службу перемѣнитъ ему чинъ, а именно, противъ Цесарскаго обычая, какъ былъ при Цесарѣ Римскомъ принцъ Евгеній, быть ему генералиссимусомъ или генералъ-поручикомъ Россійскимъ (lieutenant général d e l'empire); 2) Петръ I постановилъ его владѣтельнымъ княземъ или герцогомъ и далъ ему въ вѣчное владѣніе Ингерманландію, на что получилъ дипломъ, въ которомъ дистриктѣ, по описи Ѳеодосія Манукова намѣрено земли тысячъ на 20 дворовъ, а послѣ того, по особливому указу, оставлено только 1000 дворовъ, да на 1000 дворовъ для перевода Русскихъ крестьянъ земли, а прочія мызы и деревни съ жителями и землями розданы другимъ, а вмѣсто оныхъ Государь приказалъ ему выбрать въ другихъ мѣстахъ вотчины, съ которыхъ доходу было бы столько же и въ то число въ замѣну Ингерманландіи, пожалованы ему вотчины, кои доходами гораздо менѣе Ингерманландіи, посему просилъ справясь на толикое число доходовъ датъ ему вотчины изъ Эстляндскихъ и Лифляндскихъ деревень, или гдѣ Ея Величество соизволитъ; 3) Петръ I за взятіе города Батурина пожаловалъ ему въ Рыльскомъ уѣздѣ село Ивановское съ принадлежащими селами и деревнями, гдѣ однако же оказалось, что всѣ крестите были бѣглые, принятые Мазепою, а потому развезены на прежнія жилища, въ замѣнъ сего Государь обѣщалъ ему пожаловать другія деревни у равныя числомъ дворовъ и доходомъ у но за кончиною Его Величества онъ ничего не получилъ, и потому просилъ дать ему изъ дворцовыхъ Украинскихъ волостей или Малороссійскихъ маетностей; 4) просилъ онъ покойнаго Государя отдать ему городъ Батуринъ въ вѣчное и потомственное владѣніе, на что Его Величество изволилъ отозваться, что оный со временемъ будетъ ему пожалованъ, о чемъ извѣстенъ, какъ онъ чаетъ, и кабинетъ-секретарь Макаровъ; посему просилъ обѣщанье Его Величества исполнить; и 5) по всѣмъ канцеляріямъ имѣются счетныя его дѣла съ 1700 года, по коимъ собраны на него со всего государства мелочные расходы, коихъ за множествомъ и описать нельзя и штрафные и присыльные; а по Высочайшему Ея Величества указу велѣно всѣ дѣла, кои начались до 1721 года, оставить, а потому просилъ, сказанный счетъ оставить и уничтожить, а дѣла и книги забрать въ Кабинетъ, дабы онъ съ того времени къ тому счету былъ непривязанъ {Журналъ Верховнаго Тайнаго Совѣта.}.
Только первый пунктъ просьбы остался безъ отвѣта и безъ исполненія; прочія же статьи разрѣшены милостиво, къ полному его удовольствію: всѣ прежнія вины его преданы забвенію, и всѣ слѣдственныя коммиссіи, надъ нимъ снаряженныя Петромъ I, закрыты; ему пожалованы Батуринъ и Гадячъ, со всѣми подвѣдомственными имъ мѣстами и селеніями. Число крестьянъ, ему принадлежащихъ, увеличилось, противъ прежняго вдвое, такъ что онъ считалъ у себя болѣе 100,000 людей, ему подвластныхъ. И страсть къ стяжаніямъ была вполнѣ удовлетворена. Казалось, онъ достигъ всего, что возможно подданному въ законной монархіи.
Но въ то же время другія мечты и надежды, гораздо блистательнѣйшія, занимали все его вниманіе: при всемъ величіи своемъ, онъ внутренно считалъ себя ниже Нарышкиныхъ, Апраксиныхъ, Салтыковыхъ, Скавронскихъ: они были по рожденію своему близкими, своими въ Домѣ Царскомъ. И въ этомъ онъ хотѣлъ не только сравниться съ ними, но стать выше. Оставивъ виды на молодаго графа Сапѣгу, онъ хотѣлъ старшую дочь свою княжну Марію сочетать бракомъ съ Великимъ Княземъ Петромъ Алексѣевичемъ, предназначаемымъ къ наслѣдству престола послѣ Екатерины I. Сама Императрица благословила сей бракъ; по крайней мѣрѣ, послѣдній актъ Ея жизни, или Ея завѣщаніе, служитъ тому доказательствомъ.