Въ гостиной онъ столкнулся съ сестрой милосердія и посторонился, давая ей дорогу. Въ эту минуту онъ былъ въ какомъ-то странномъ безсознательномъ состояніи, задумчивъ и углубленъ, и потомъ никогда не могъ припомнить, что думалъ въ то время. Сестра остановилась и, снизу глядя ему въ лицо, успокоительно сказала:
-- Опять послали, докторъ... къ Тимофееву и въ больницу...
Докторъ задумчиво, точно прислушиваясь къ чему-то другому, слышному только ему одному, посмотрѣлъ ей въ лобъ, на который изъ-подъ бѣлой косынки выбивались мелкія пушистыя кудряшки, и отвѣтилъ:
-- Ага... да...
-- Можетъ быть, что-нибудь надо? Такъ я приготовлю... Воды?-- опять спросила сестра.
-- Ну, да... воды!-- вдругъ съ бѣшенствомъ крикнулъ докторъ, самъ пугаясь своего крика и его совершенной неожиданности. На мгновеніе глаза его встрѣтились съ удивленно-испуганными глазами сестры и въ ея черныхъ маслянистыхъ зрачкахъ онъ увидѣлъ оскорбленное достоинство.
Онъ хотѣлъ что-то сказать, объяснить ей, въ чемъ дѣло, но безсильно махнулъ рукой и пошелъ черезъ гостиную прочь.
Не глядя, онъ пошелъ черезъ всѣ комнаты, не видя, но чувствуя на себѣ непонимающій, испуганный взглядъ поднявшейся съ кресла жены полиціймейстера, вышелъ въ переднюю и дрожащими руками сталъ надѣвать пальто.
Она вышла за нимъ, слегка протянувъ къ нему полуобнаженныя въ кружевахъ руки и спросила удивленно и тревожно:
-- Куда же вы, докторъ?.. Что такое?