У дома полиціймейстера стояло нѣсколько черныхъ городовыхъ и два конныхъ казака съ винтовками поперекъ сѣдла. Лошади понуро кивали головами и вѣтеръ задувалъ имъ хвосты на бокъ. Казаки были неподвижны, точно это были не живые люди, а какое-то бездушное продолженіе лошадей, и когда лошади отъѣзжали на середину улицы, казалось, что онѣ по собственной волѣ передвигаютъ сѣдоковъ съ мѣста на мѣсто. Городовые молча смотрѣли на подходившаго доктора и также молча дали ему дорогу. Сѣренькій околоточный учтиво приложилъ руку къ козырьку.
-- Нашелъ?.. Докторъ?-- спросилъ онъ.
-- Такъ точно, дохторъ!-- торжествующе отвѣтилъ городовой, забѣжалъ впередъ и отворилъ дверь подъѣзда.
-- Пожалуйте, ваше благородіе....
Дверь въ переднюю была полуотворена и тамъ темно, но въ слѣдующей комнатѣ горѣла лампа и полоса свѣта косо ложилась на полъ передней. На встрѣчу быстро вышелъ толстый приставъ, въ дверяхъ показались еще какіе-то полицейскіе и красивый жандармскій офицеръ.
-- Докторъ?-- рѣшительно спросилъ и приставъ.--Нашли.
-- Нашли!-- отворивъ, отвѣтилъ сѣренькій околодочный забѣжавшій впередъ.
Докторъ ничего не сказалъ. Морщась и испытывая какое-то унизительное недоумѣніе, точно нечаянно попалъ въ скверную исторію и не зналъ, какъ оттуда выпутаться, онъ долго распутывалъ кашнэ, снималъ пальто и калоши, а потомъ снялъ еще и очки и долго, гораздо дольше, чѣмъ это было нужно, протиралъ ихъ носовымъ платкомъ.
Ему припоминалось въ эту минуту, какъ разъ, еще въ бытность студентомъ, онъ принужденъ былъ по дѣлу прійти въ домъ, изъ котораго его недавно по недоразумѣнію выгнали, и какъ ему тогда было до такой степени стыдно и неловко, что собственныя руки и ноги причиняли ему почти физическое страданіе. И теперь, точно такъ же, какъ тогда, вмѣсто того, чтобы уйти, искренно презирая себя, онъ кашлянулъ, нахмурился, кося глазами поверхъ очковъ и неловко ступая по паркету, вошелъ въ освѣщенную комнату.
-- Гдѣ больной?-- сердито спросилъ онъ, ни на кого не глядя и стараясь не замѣчать обращенныхъ къ нему и выжидательныхъ, и враждебныхъ лицъ. Онъ замѣтилъ только, что жандармскій офицеръ -- тотъ самый, который недавно дѣлалъ у него обыскъ.