Когда Семенъ Ивановичъ былъ еще голоднымъ, ощипаннымъ студентомъ и за гроши обивалъ пороги по урокамъ, онъ думалъ, что счастье въ деньгахъ, и упорно старался добыть ихъ и мечталъ о томъ времени, когда будетъ зарабатывать много денегъ. Но деньги не давались ему. Уроки попадались все маленькіе, грошевые,-- трудовъ было много, денегъ мало. Потомъ въ конецъ намучившись продолжительной голодовкой, онъ добрался таки до окончанія университета и до денегъ. Получилъ мѣсто врача, но деньги уже не имѣли для него такого интереса: жизнь не давала ихъ сразу, а прибавляла къ обыденному бюджету по такимъ микроскопическимъ дозамъ, что прибыль эта была совершенно незамѣтна, а росшія вмѣстѣ съ нею требованія жизни сводили ее окончательно на нѣтъ.
Думалъ онъ между прочимъ, что счастье -- въ любви, но ошибся и тутъ. Первая его любовь была женщина капризная, тупая, неспособная понимать то, что онъ понималъ. Интересы ея были низки и грубы, на любовь она смотрѣла такъ просто, что не давала никакихъ иллюзій. Вторая, съ которой сошелся онъ, была красивое, разнузданное животное; она то любила, то измѣняла, расходилась съ нимъ и опять сходилась, и если дала, можетъ быть, счастіе, то въ такомъ истерзанномъ, обезображенномъ видѣ, что онъ и не замѣтилъ его. Наконецъ, третья -- его жена Люба, на которой онъ былъ женатъ уже четыре года, была очень милая, кроткая женщина, любящая его и дѣтей, женщина со всѣми задатками, чтобы дать счастье. Но предыдущія развратныя, бурныя и сладострастныя женщины такъ уже извратили его чувство, что тихая жена съ ея порядочностью, хлопотами по хозяйству, вѣчными заботами о дѣтяхъ и спокойной любовью, наскучила ему очень скоро, не давъ ощущенія счастья.
Послѣ этого въ его жизни насталъ періодъ, въ которомъ были внѣшніе признаки счастья, но который былъ хуже горя и несчастья.
Когда Семенъ Ивановичъ припоминалъ этотъ періодъ въ общихъ чертахъ, не вдумываясь въ страшную суть фактовъ, онъ казался ему по меньшей мѣрѣ -- жизнью обыкновеннаго, порядочнаго человѣка, средняго интеллигента. Но когда онъ вглядывался глубже, это казалось ему пошлой и гадкой жизнью получеловѣка, полуживотнаго.
Онъ былъ знающимъ, добросовѣстнымъ врачомъ и веселымъ собесѣдникомъ, благодаря чему его практика росла, давала деньги, кругъ знакомства, болѣе, чѣмъ широкій, и возможность совершенно не заботиться о завтрашнемъ днѣ. Всѣ въ немъ нуждались, а потому заискивали въ немъ, а нѣкоторые и любили искренно за пользу, имъ приносимую, и за веселый, ровный характеръ. Такъ какъ онъ былъ недуренъ собой, здоровъ и довольно остроуменъ, то нравился женщинамъ и въ женскихъ ласкахъ не нуждался,-- онѣ доставались ему легко и часто -- пріятно и безъ всякихъ усилій съ его стороны. Кромѣ того, онъ былъ человѣкъ осторожный, аккуратный, сдержанный и никогда не запускалъ своихъ связей до тѣхъ предѣловъ, когда онѣ становятся уже не удовольствіемъ, а тяжелой обузой. Любилъ онъ, пока любилось; когда любиться переставало, переставалъ онъ и любить и расходился безъ шуму, слезъ и драмъ. Онъ умѣлъ это устраивать,-- тихо, прилично, и ему даже льстило это.
А въ общемъ оказывалось, что всѣ эти связи, которыя продолжались и послѣ его женитьбы, были страшно мелки и пусты. Именно потому, что всѣ его любили и благоволили къ нему, жизнь Семена Ивановича не имѣла никакого интереса борьбы. Любовь давалась легко и легко разрывалась, а потому его увлеченія были легки какъ пухъ, не давали смысла жизни и не занимали въ ней мѣста. Одна любовь умаляла другую, и онѣ становились ничтожными. Это было скучно и мелко.
Семенъ Ивановичъ, когда пресытился, самъ созналъ это и круто измѣнилъ жизнь: женщины исчезли, вино и кутежи тоже. Вмѣсто многихъ женщинъ, онъ остановился на одной, на женѣ; вмѣсто кутежей -- устроилъ порядочную, чистую жизнь, и вмѣсто бѣшенныхъ попоекъ -- сталъ выпивать рюмку водки передъ обѣдомъ.
Тогда явилась наклонность къ полнотѣ; Семенъ Ивановичъ сталъ толстѣть и для моціона играть въ клубѣ на билліардѣ, два раза въ день: передъ обѣдомъ, возвращаясь изъ больницы, и вечеромъ, возвратившись съ практики. На большія деньги не игралъ, не зарывался и чувствовалъ себя здоровымъ и уравновѣшеннымъ.
Но сталъ сильно скучать.
Семенъ Ивановичъ успокаивалъ себя тѣмъ, что семейная жизнь безъ дѣтей -- жизнь не полная. А вотъ когда будутъ дѣти...