Толпа вынесла его къ самой цѣпи солдатъ.
Онъ былъ уже въ первомъ ряду. Передъ нимъ на нервно переступающей съ ноги на ногу, точно тихо танцующей, лошади, вытянувъ впередъ лакированный сапогъ, обхваченный стременемъ, сидѣлъ молодой бѣлобрысый офицеръ, съ маленькими свѣтлыми усиками, закрученными кверху. Сѣрая шинель его мягко серебрилась и блестѣла металлическими пуговицами, а бѣлая перчатка самоувѣренно размахивала въ воздухѣ.
-- У насъ, думаютъ, еще свободнѣе, чѣмъ во Франціи,-- громко и отчетливо-звонко говорилъ онъ, не глядя ни на кого своими маленькими бѣгающими глазами.
-- Фью!.. Го-оо!.. Фью!..-- какъ будто радостно и дружелюбно поднялось вокругъ. И одну секунду казалось, что вдругъ всѣ захохочутъ, заспорятъ, зашумятъ и произойдетъ что-то дружное и веселое. И это чувство было такъ пріятно Арсеньеву, что онъ самъ замѣтилъ свою веселую, дружелюбно ироническую улыбку. Онъ оглядывался во всѣ стороны и вездѣ видѣлъ не грубыя, не злыя, а готовыя смѣяться лица. Ему захотѣлось что-нибудь сказать и, увидѣвъ рядомъ голубой студенческій околышъ, онъ улыбнулся.
-- А знаете, говорятъ, Семеновскій полкъ перешелъ на сторону рабочихъ!-- радостно сказалъ ему студентъ, совершенно неожиданно отвѣчая на его улыбку.
-- Развѣ?-- такимъ же радостнымъ тономъ спросилъ Арсеньевъ.
Но въ эту секунду что-то вдругъ измѣнилось. Все разомъ стихло и послышалось только напряженное движеніе толпы. Арсеньевъ сразу почувствовалъ, что гдѣ-то за толпой что-то невидимое возникло, стало приближаться и расти, надвигаясь прямо на нихъ. Арсеньевъ посмотрѣлъ прямо въ глаза офицеру и увидѣлъ, какъ лицо быстро и странно перемѣнилось: онъ вдругъ поблѣднѣлъ такъ, что даже черты его лица какъ-то заострились и вытянулись. Какъ въ зеркалѣ, въ нихъ отразилось что-то страшное, что было за толпой и чего не видѣлъ Арсеньевъ. Огромная его лошадь сразу, на однѣхъ заднихъ ногахъ, повернулась на мѣстѣ.
-- Не пропускать!-- пронзительнымъ, тонкимъ голосомъ смертельнаго испуга закричалъ офицеръ и пригнулся на лошади. Ея круглый лоснящійся задъ какъ-то осѣлъ на мгновеніе, ноги сжались и съ страшной силой рванулись прочь. Комья мокраго твердаго снѣга больно ударили въ грудь и лицо Арсеньева, и онъ смутно увидѣлъ, какъ что-то огромное метнулось прямо по воздуху, взметая тучу снѣжной пыли.
-- Ага, струсилъ!-- еще болѣе радостно закричалъ студентъ.
Арсеньевъ повернулся.