-- Полно, полно, дорогой, измученный... Где твой свет? Ты видел его в ночь светлую, прекрасную, в ночь Святого воскресенья... Вспомни, как ты христосовался со всеми и как ты хотел поцеловать меня сегодня... Успокойся, родной... Я приду к тебе... Я поглажу мягкою рукой по твоему сердцу... Я прильну к тебе любовно... Будь чистым...
-- Не хочу, не хочу! -- громко кричит Костя. -- Не хочу!..
И на мелкие клочья рвет свою фуражку, топчет ногами герб, бросает куда-то в пространство пояс и опять кричит возбужденно и страстно:
-- Эй, вы, продажная сволочь и все! Кутите! Вот двадцать пять рублей... Будет еще... Эй, мишурес, мигом к де-Рокки. Пусть пришлет он мне еще пятьдесят.
И торопливо набрасывая записку к де-Рокки, Костя чувствует, что слеза сбегает у него за слезой и что он сейчас, как мальчишка, разрыдается.
Но овладев собой, он отдает записку комиссионеру и, оглядывая всех женщин, нагло спрашивает:
-- Кто хочет сделать меня своим котом? Котом у вас будет образованный человек с самой Соборной площади...
И не договорив, Костя падает в глубоком обмороке...
Через десять минут он опять сидел в кабацкой комнате, чистый, свежий, точно умытый. Жадно глотал вино. Ни о чем не думал.
Только сверлила одна мысль: