"Вотъ и я кончаю тѣмъ, что все русское начинаю ненавидѣть". (У. 200).
Знакомая эта ненависть! Это та ненависть, которую отмѣтилъ геніальный Достоевскій, какъ одну изъ яркихъ черточекъ Карамазовщины.
Карамазовъ-отецъ говоритъ:
"А Россія -- свинство. Другъ мой, если бы ты зналъ, какъ я ненавижу Россію... т. е. не Россію, а всѣ эти пороки... А пожалуй, что и Россію".
Его достойный сынъ отъ Лизаветы Смердящей, лакей Смердяковъ, тоже вторитъ своему отцу и говоритъ такъ же ясно:
"Я всю Россію ненавижу".
Вотъ вамъ и корни, которые опредѣляютъ одинъ и тотъ же родъ и видъ растенія. Вотъ это выросшее, расползшееся осложненное лицемѣріе, которое прошло цѣлый рядъ измѣненій, но которое въ основѣ имѣетъ все же свое опредѣленное лицо.
Мы подошли вплотную къ лицу г. Розанова. Оно отъ Карамазовщины, которая распространена въ нашей жизни гораздо больше, чѣмъ объ этомъ думаютъ.
Всѣ яркія черты карамазовщины вы найдете у Розанова и помимо этой объединяющей всѣхъ ненависти къ Россіи, а слѣдовательно, и литературѣ русской.
"Весь карамазовскій вопросъ" заключается въ трехъ граняхъ: "сладострастники, стяжатели и юродивые".