Ко всѣмъ оппозиціоннымъ партіямъ онъ относится съ восторгомъ и льститъ и кадетамъ, и эсъ-эрамъ, и эсъ-декамъ. Онъ къ нимъ обращается даже съ спеціальными просьбами. Онъ носится съ аграрной соціалистической программой, какъ верхомъ мудрости.
Тогда уже республиканецъ, г. Розановъ въ замѣчательной статьѣ "Ослабѣвшій фетишъ" (она была издана и отдѣльной брошюрой) даетъ положительно блестящій анализъ паденія стараго режима, идеи котораго онъ именуетъ "фетишемъ въ миѳологической обстановкѣ".
А по адресу боевого движенія онъ говоритъ слова, которыя будетъ теперь особенно умѣстно припомнить:
"Революція и ея элементы" будутъ,-- пишетъ г. Розановъ,-- "самыми благотворными священными ея частицами, которыя залягутъ, какъ нѣкая непостижимая и святая евхаристія, въ огромное тѣло послѣдующаго государственнаго строя и свободнаго развитія. Чѣмъ болѣе мы примемъ этихъ частицъ, тѣмъ глубже переработается государственный и общественный строй, тѣмъ менѣе сохранится отъ скелета умирающаго режима, хотя, будьте увѣрены, отъ него сохранится еще страшно много. Онъ по окончаніи революціи выплыветъ почти весь наверхъ, какъ тонувшій и неутонувшій утопленникъ".
Пророчество сбылось. Старый режимъ, дѣйствительно, всплылъ и даже не утопленникомъ, а весьма живымъ элементомъ. И, всплывши, онъ нашелъ немедленно своихъ поэтовъ и бардовъ, своихъ философовъ и толкователей, свои перья и свои аппараты для использованія ихъ...
Книга г. Резанова "Когда начальство ушло" вышла въ 1910 году, но самъ авторъ далеко отошелъ отъ нея, занявшись еще ранѣе этого года публицистическимъ и философскимъ оживленіемъ утопленника. И въ этомъ процессѣ онъ сталъ спускаться все ниже и ниже. "Глупый дьяволъ подхватилъ и несъ его на его собственныхъ нервахъ куда-то все дальше и дальше, въ позорную глубину",-- говоря словами Достоевскаго о Карамазовѣ-отцѣ.
И дьяволъ донесъ его до теперешнихъ граней, дальше которыхъ, въ сущности, итти некуда. Около нихъ старый, оригинальный, интересный, блещущій лукавыми, хитрыми, но манящими огнями Розановъ -- умеръ. Возродился новый, странный типъ, который очень трудно конструировать, трудно отнести къ какой-либо опредѣлившейся величинѣ, сформировавшейся единицѣ. Именно дьяволъ несъ это въ позорную глубину, и нѣтъ предѣла этой дьявольской глубинѣ, и нѣтъ терминовъ для обозначенія предѣловъ паденія и сущности метаморфозы, пережитой г. Розановымъ, и сущности его моральнаго облика. Послѣднія грани розановской глубины -- это двѣ недавно вышедшія книги "Уединенное" (СПБ. 1912) и "Опавшіе листья" (СПБ. 1913).
V.
Г. Розановъ, какъ мы отмѣтили, былъ всегда двойственнымъ. Такова-ли мозговая его линія отъ природы или отъ судьбы, или отъ лукавства -- разбирать не будемъ. Но, во всякомъ случаѣ, въ тѣ времена, когда г. Розановъ вилъ самостоятельное гнѣздышко въ "Новомъ Времени", а вѣдь на фальшивый суворинскій огонекъ однажды, соблазнившись, прилетѣла даже бѣлокрылая дайка -- Чеховъ,-- казалось, что вѣрное розановское искривленіе зависитъ отъ проклятой игры судьбы. Человѣкъ, богато одаренный, попалъ въ казенную науку, запутался въ богословіи и казенной философіи, въ религіозныхъ дебряхъ офиціальнаго православія и, выбираясь на путь искателя, не можетъ сразу сбросить съ себя старыхъ путь. Желѣзные шары привязаны къ его ногамъ, и двигаться впередъ ему не въ мочь прямымъ путемъ. Приходится останавливаться, дѣлать уступки, выпрашивать подаяніе, чтобы итти дальше. А въ характерѣ нѣтъ активности. слабая воля дѣлаетъ его пушинкой. И будучи не въ силахъ итти рѣзко и стремительно, онъ дошелъ зигзагами, которые иногда бывали отвратительными. И всѣ тѣ смѣлыя мысли, которыя онъ проповѣдывалъ, ему приходилось всегда проводить контрабандой,-- недаромъ же онъ -- атеистъ и придворный философъ Антихриста, былъ другомъ К. П. Побѣдоносцева. Контрабандистомъ онъ и остался. А когда пришли времена и очереди, и неумолимая старость постучала подъ окномъ жизни, когда разслабленныя умственныя силы уничтожили задерживающіе центры, и отъ прошлаго не осталось даже осанки благородства, тогда двойственность ослабѣла, и обнажилась душевная подоплека, открылось внутреннее содержаніе, отъ котораго содрогнешься. И г. Розановъ, по его словамъ, "какъ въ банѣ нагишомъ" предсталъ предъ нами. "Это мнѣ было не трудно",-- прибавляетъ онъ съ той развязностью, которой пропитаны обѣ его книги.
Это, собственно говоря, не книги. Это безконечныя страницы самыхъ разнообразныхъ мыслей, думъ, чувствованій, переживаній, мнѣній, взглядовъ, случаевъ жизни личной, семейной, общественной, литературной, политической. Длинной вереницей тянутся эти мысли и мыслишки изъ страницы въ страницу, переходя безъ всякой связи, единства, послѣдовательности и связанности. Просто человѣкъ писалъ все, что ему приходило въ голову, гдѣ бы онъ ни находился. Не безъ цинизма г. Розановъ обозначаетъ почти подъ каждымъ своимъ изреченіемъ, гдѣ оно родилось. Вотъ, напримѣръ, мѣста или моменты рожденія той или иной мысли: