-- Нѣтъ, мама, милая,-- никогда, никогда не потеряю! Всю жизнь хранить буду!
И вотъ теперь рукавъ Наты зацѣпился о драгоцѣнный кораллъ. Почему именно теперь, когда прежде этого никогда, кажется, не случалось?.. Всѣ женщины, большія и маленькія, немного суевѣрны. Ну, хоть не суевѣрны, а все-жъ таки настроены на нѣсколько мистическій ладъ; и притомъ -- восторженны... А собственаго кошелька Ната еще не заводила и денегъ при ней не было.
Въ своемъ быстромъ бѣгѣ Ната слегка споткнулась о протянутыя ноги все еще дремавшаго послѣ трапезы священника; онъ испуганно очнулся и съ неудовольствіемъ посмотрѣлъ вслѣдъ "сумасшедшей дѣвчонкѣ". Лодка была уже у кормы парохода, когда Ната добѣжала до задняго балкончика втораго класса. Что-то бѣлое въ родѣ связаннаго въ узелокъ носоваго платка мелькнуло въ воздухѣ и упало саженяхъ въ пяти отъ лодки. Одна женщина торопливо отгребалась отъ пароходной струи; другая, стоявшая на колѣняхъ, успокоивала ребенка, со страхомъ уцѣпившагося за ея юбки. Видѣли-ли они Натину первую душевную милостыню? Конечно, видѣли и слѣдятъ за ней, жадными, да жадными отъ голода глазами. Но дойдетъ ли она до нихъ, успѣютъ ли они догрести до бѣлеющагося на гребнѣ волныѣ пятнышка, прежде чѣмъ оно скроется въ желтоватыхъ струяхъ Волги, равнодушно поглотившей на своемъ вѣку цѣлые горы сокровищъ, въ сравненіи съ которыми Натина золотая блестка -- ни что?.. О, Волга-матушка, родная,-- не зарься на этотъ бѣдный коралликъ: отдай его имъ, голоднымъ и плачущимъ!..
Тутъ слѣдовало бы сказать пару словъ объ отношеніи стоявшихъ близь Наты пассажировъ втораго класса къ ея безразсудному поступку. Только совершивъ его, дѣвушка вспомнила о страшномъ "что скажутъ?" Она сильно покраснѣла и оглянулась кругомъ; но, встретивъ только рядъ деревянныхъ лицъ и любопытныхъ взглядовъ, круто повернулась на мѣстѣ и опять ушла на носъ парохода. Надо быть крупнымъ психологомъ, чтобы умѣть догадываться о чувствахъ толпы нашей средней, такъ называемой, чистой публики: она одинаково сдержанно смотритъ на уличный скандалъ и на трупъ раздавленнаго поездомъ человѣка, на хожденіе по канату внизъ головой и на толпу нищихъ (при условіи, чтобы они стояли не слишкомъ близко); она одинаково надуто держитъ себя на иллюминаціяхъ и на похоронахъ. Странная это публика!.. Многіе десятки поколѣній "лучшихъ людей" надо было воспитать въ правилахъ отчужденія однихъ людей отъ другихъ, убивать у нихъ всякую охоту громко высказывать свои мнѣнія, съ молокомъ матерей передавать отъ одного поколѣнія другому все крѣпчавшій экстрактъ житейской мудрости, заключенный въ изреченіяхъ въ родѣ: "моя хата съ краю", "не нашего ума дѣло" и т. п., чтобы достигнуть такихъ блестящихъ результатовъ относительно поколѣнія современнаго!.. И вотъ почему второклассные пассажиры отнеслись къ поступку Наты совершенно такъ же, какъ если бы она бросила въ воду арбузную корку: можетъ быть, каждый изъ нихъ и подумалъ въ это время что нибудь, можетъ быть -- почувствовалъ даже потребность сказать или сдѣлать что- нибудь по этому поводу, но такъ какъ среди мужчинъ пьяныхъ не было, а дамы не перезнакомились еще настолько, чтобы начать сплетничать и откровенничать,-- то никто не выразилъ ни словомъ, ни движеніемъ того, что думалъ и чувствовалъ. А, не видя съ ихъ стороны поступковъ, дѣлать болѣе или менѣе остроумныя догадки относительно того, что они думали и чувствовали, не слишкомъ-то благодарная задача...
III.
Между тѣмъ на носу парохода событія текли своимъ чередомъ. Мужиченка вернулся отъ помощника капитана, къ. которому ходилъ, еще болѣе растеряннымъ. Его встрѣтили вопросами: "ну, что, какъ дѣла?" Но онъ стоялъ, продолжая держать шапку въ рукахъ, молчалъ и безсмысленно глядѣлъ въ бороду ближайшему изъ вопрошавшихъ, и только когда тотъ дернулъ его за рукавъ, отвѣтилъ:
-- Что-жъ тутъ, братцы, таперича дѣлать?.. Вѣдъ не пущаетъ помощникъ-то: правовъ, гритъ, твоихъ нѣту тутъ на берегъ сходить!..
-- Какихъ-такихъ правовъ нѣту? Вѣдь, самъ обѣщалъ?
-- Самъ, самъ,-- о ту пору, какъ билетъ мнѣ брать.
-- Ну, вотъ! Значитъ, должонъ онъ исполнять обѣщаніе, аль нѣтъ?.. Это рази порядокъ будетъ -- обвѣщать, обнадежить, да и обмануть потомъ?..-- горячились собесѣдники.