Анна Константиновна встала и сосредоточенно перекрестилась нѣсколько разъ на чуть замѣтный маленькій образъ, висѣвшій въ углу рубки; Ната перекрестилась наскоро раза два, а Иванъ Петровичъ, мелькомъ взглянувъ на проходившаго въ это время черезъ рубку офицера въ бѣломъ кителѣ, нагнулся и дольше, чѣмъ нужно, доставалъ упавшую на полъ салфетку: въ другую минуту онъ едва удостоилъ бы отшвырнуть ее ногою.
На балконѣ, хотя и въ тѣни, было немногимъ развѣ свѣжѣе, чѣмъ въ рубкѣ. Цѣлый день солнце палило самымъ невыносимымъ образомъ, а теперь, подъ вечеръ, вся сумма тепла, полученнаго землею за день, какъ будто сосредоточилась надъ ослѣпительно блестѣвшей поверхностью Волги: рѣка, казалось, находилась въ послѣдней степени томленія, тщетно ожидая наступленія вечерней прохлады или свѣжаго вѣтра.
-- Ната, принеси сюда мою вышивку! И себѣ возьми что нибудь: нельзя же такъ сидѣть!
Супруги не обмолвились ни однимъ словомъ за время отсутствія дочери: она -- меланхолично смотрѣла, на прибрежные кусты, онъ -- тщательно обрѣзывалъ, и закуривалъ сигару.
-- Мама! а Лиза лежитъ и не обѣдала: говоритъ, что очень болитъ голова!
-- Вотъ наказанье, право, съ такой горничной!... Непремѣнно надо будетъ ей отказать, какъ только вернемся... съ этой прогулки. Или служить, или болѣть!
-- Но это у ней, мама, вѣдь во второй только разъ за цѣлый мѣсяцъ!...
-- Ахъ, Ната, не мѣшайся не въ свое дѣло!... Возьми книгу и читай.
Дѣвушка стала нехотя отыскивать страницу какое ужь тутъ чтеніе, когда такъ жарко и, вмѣстѣ съ тѣмъ, такъ хорошо,-- и когда колеса парохода такъ быстро и бодро стучатъ, а волна изъ подъ его носа шипитъ и злится, что не можетъ задержать его быстраго бѣга?...
-- Ты что это читаешь, Ната?-- спросилъ отецъ.