-- "Марію Стюартъ", папа. Только что начала.
-- "Марію Стюартъ"?... Да, да,-- хорошая вещь. Читай, читай, дѣвочка! Усвоить въ молодые годы всѣ эти классическія произведенія, отъ которыхъ вѣетъ, такъ сказать, античнымъ духомъ, очень полезно, да.
-- А когда это классическое произведеніе написано, папа, не знаешь ли?
Она хотѣла-было спросить "кѣмъ написано?" -- но пожалѣла отца, съ которымъ была, вообще, въ ладахъ. Это, однако, не мѣшало ей изрѣдка съ женскою смѣтливостью ставить его въ неловкое положеніе и лукаво наблюдать, какъ онъ неуклюже выпутывался изъ бѣды, стараясь все-же-таки сохранить "аппарансы".
-- Не... не помню, душа моя. Разные историческіе и біографическіе факты надо звать лишь постольку, дружокъ, чтобы имѣть ясное представленіе объ общемъ, такъ сказать, теченіи жизни человѣчества, а относительно мелочей, если нужно, всегда можно справиться въ надлежащихъ инстанціяхъ, ха, ха!... Вотъ, вамъ, въ молодые годы, дѣйствительно надо упражнять память заучиваніемъ наизустъ... разныхъ вещей, а у насъ, людей дѣла, многое-множество текущихъ заботъ, и бѣднымъ намъ...
Онъ чуть-было не сказалъ -- "не до Шекспира и его драмъ", но во-время остановился: хотя двустишіе было удачно, но маленькое сомнѣніе относительно авторства Шекспира заставило пожертвовать случайнымъ удачнымъ словомъ. Чтобы приличнѣе прервать щекотливый разговоръ, удобнѣе всего было знаменательно махнуть рукой и глубоко задуматься. Но о чемъ задуматься,-- вотъ вопросъ?... Развѣ вотъ объ этомъ путешествіи?... Станетъ оно недешево, рублей въ триста пятьдесятъ, и то благодаря новымъ "обратнымъ" билетамъ со скидкой, а удовольствій что-то немного сулитъ впереди! Да какое -- удовольствій! Если такъ будетъ впередъ дѣло идти, такъ тутъ со скуки, пожалуй, съ ума сойдешь!... Даже для винта партнеровъ что-то не видно... Вотъ, развѣ этого попа да офицера пригласить, а они еще кого-нибудь найдутъ?... Да наврядъ согласятся,-- или ужь по какой-нибудь двухсотой развѣ... Совсѣмъ порядочной публики на этомъ проклятомъ пароходѣ нѣтъ!"
Однако надо же предпринимать что-нибудь!... Давно ли это было?... Да, въ пятницу, онъ передалъ (и выдумалъ же: въ тяжелый день!) свое отдѣленіе старшему столоначальнику и безобидно шутилъ надъ нимъ: "Бѣдный вы, бѣдный! Въ этакую духоту -- и днемъ писать проекты о преуспѣяніи, а вечеромъ неизбѣжный винтъ съ дачными сосѣдями, ха, ха!... Вотъ я такъ отряхнусь, по крайней мѣрѣ, отъ этой мертвящей рутины и наберусь силы, чтобы дотягивать лямку до осени; ну, таііт, ужь лучше пойдетъ!..." А тотъ тонко улыбался, старый плутъ, и говорилъ: " Соскучимся мы безъ васъ, Иванъ Петровичъ, а вы насъ забудете!" Какъ будто напередъ зналъ, злодѣй, кто изъ нихъ двухъ раньше соскучится!... "Пройдтись развѣ по балкону? Авось, съ кѣмъ-нибудь и сговоримся?..."
-- Ната, а гдѣ Сергѣй? ты не видала?... Пойдемъ, пройдемся; кстати, посмотримъ, гдѣ онъ.
Иванъ Петровичъ любилъ гулять съ Натой: рука объ руку съ тоненькой, хорошенькой дѣвушкой, только-что вышедшей изъ дѣвочекъ, онъ самъ чувствовалъ себя бодрѣе и жизнерадостно поглядывалъ на проходящихъ, мужчинъ и женщинъ,-- на послѣднихъ, если они были милы,-- съ особеннымъ удовольствіемъ, однако такъ, чтобы Ната не замѣчала. Но она очень хорошо все замѣчала!
-- А какъ же классическую "Марію Стюартъ", папа?-- спросила она, улыбаясь.