-- Ну, ну, успѣешь! еще много времени впереди у тебя.
-- Ты думаешь, папа?...
Высокій и тучный священникъ дремалъ, сложа руки на животѣ; офицеръ съ увлеченіемъ читалъ номеръ Стрекозы. Ни съ тѣмъ, ни съ другимъ не представилось случая заговорить. Развѣ заглянуть во второй классъ? Вонъ виднѣется нѣсколько тоскующихъ, кажется, фигуръ.
Сережа стоялъ на носовой части балкона, опершись на перила, и внимательно къ чему-то приглядывался и прислушивался.
-- Ты тутъ что дѣлаешь, Сергѣй?-- спросилъ отецъ.
-- Да вотъ, внизу...
На самомъ носу парохода, гдѣ уже не было ни боковыхъ стѣнокъ, ни навѣса, гдѣ свободно продувало вѣтеркомъ, собралась цѣлая кучка третьеклассныхъ пассажировъ. У нихъ шелъ какой-то оживленный разговоръ, изрѣдка прерываемый грохотомъ здоровыхъ глотокъ.
-- Изучаешь "книгу жизни", дружокъ? Это хорошо. Мы живемъ въ такое время, когда особенно хорошо надо знать людей, понимать и угадывать ихъ думы, стремленія, симпатіи и недовольства... Безъ этого теперь не проживешь!... Послушай, Ната, и ты. Женщины въ настоящее время также призваны... да!
Неопредѣленный жестъ рукою закончилъ недававшуюся фразу. Они всѣ трое облокотились на перила и стали смотрѣть внизъ.