Низкая, видимо наскоро приспособленная для клуба комната была уже биткомъ набита, и, протискиваясь сначала за Коме, я вскорѣ застрялъ среди какой-то очень подозрительной компаніи.
Гдѣ-то далеко говорилъ не видный и почти не слышный ораторъ. Слова его заглушались привѣтственными криками и аплодисментами.
Женщины рядомъ со мной, объявляя, что онѣ помрутъ отъ жары, сняли свои кофты, оставаясь въ однѣхъ юбкахъ.
Мужчины весьма недвусмысленно ухаживали за ними.
-- Луи, не нажимайте такъ сильно. Право, такъ даже вредно, -- жеманно пищалъ кто-то.
-- Чьи это руки? Уберите ихъ. Вѣдь, это нахальство.
Было такъ тѣсно, что и въ самомъ дѣлѣ нельзя было разобрать, чьи руки и тѣла сплетались вокругъ.
-- Душечка, какая же добрая санкюлотка стала бы обращать вниманіе на такіе пустяки.
-- Только одинъ разъ.Только одинъ разъ, -- шептались около меня.
Тщетно пытался я или пробраться впередъ или вернуться къ выходу.