Жозефина согласилась.
Съ боку разсматривая эту дѣвушку, съ миловиднымъ, нѣсколько незначительнымъ личикомъ, съ прекрасными пушистыми косами, которыя навѣрно такъ пріятно трогать, съ еще по-дѣтски неопредѣленнымъ тѣломъ, котораго радости, я зналъ, только мнѣ, я не представлялъ, какъ она будетъ моей, и я вспоминалъ всѣхъ моихъ любовницъ, и ни одна, казалось, не вызывала во мнѣ такого сладострастнаго любопытства, какъ эта бѣленькая простая дѣвочка, дочь чулочнаго мастера, предназначенная стать неразлучной со мной на много, много лѣтъ и сейчасъ мнѣ совсѣмъ чужая.
И всѣ подробности нашей будущей жизни манили меня какимъ-то тихимъ, сладостнымъ свѣтомъ.
Задумавшись, я, неожиданно для себя, такъ сильно качнулъ доску, что Жозефина съ легкимъ "ахъ" пошатнулась и почти упала на меня. Какъ-то машинально я обнялъ ее знакомымъ движеніемъ, но прежде чѣмъ успѣлъ поцѣловать ее, она оправилась отъ испуга и со словами: "Что вы, вѣдь, мы еще даже не обручены", ловко вырвалась изъ моихъ рукъ, такъ что только конецъ косы ея задѣлъ меня по лицу.
И она убѣжала въ домъ, оставивъ меня сконфуженнымъ, какъ провинившагося школьника.
Къ счастью, вскорѣ пришелъ докторъ Дельтенъ, и господинъ Пижо показался въ окнѣ, приглашая насъ въ комнаты и говоря, что въ саду сыро, хотя солнце еще только что сѣло.
Мы заняли свои обычныя мѣста въ гостиной, съ портретами трехъ родственниковъ и самого господина Пижо съ покойной женой. Тетка Августа занимала насъ городскими новостями, пока Жозефина приготовляла чай въ сосѣдней комнатѣ.
-- Господинъ Ледо, наше дѣло, кажется, идетъ на ладъ, -- съ громкимъ смѣхомъ сказалъ Пижо, входя.
Жозефина съ чашками стояла сзади него въ бѣломъ передникѣ.
Глаза ея, все еще невинныя, блестѣли какимъ-то новымъ блескомъ, хотя больше весь вечеръ она не выдала себя ничѣмъ.